Непроизвольно Зоя вздрогнула: перед глазами пронеслось видение, в котором Карл и Натаниэль кусали ее лицо, сдирая кожу. Нет, этого, разумеется, не могло быть, но то, как они обошлись с нею, не сильно отличалось от подобного насилия.
– Я хочу, чтобы ты сказала мне это.
Зоя покачала головой. Еще неделю – нет, пару дней назад! – она бы действительно все выложила Айкену, но теперь просто не могла. Он изменился, она – тем более. И, при том, знать это было мучительно. Прежде Зоя не замечала, какая между ней и Айкеном чудовищная разница, а теперь это никак нельзя было игнорировать.
Купер отчасти мог понять девушку. Он тоже почувствовал, как она вмиг отдалилась от него. Если это дело рук ее Богини, думал он, то как она немилосердна к не-сидам! Я бы никогда не доверился ее культу...
– Дела людей и сидов, пойми...
– Не надо. Молчи. – в голосе Айкена послышались нервные, почти плаксивые нотки, и Зоя подсела к нему поближе. Между бровей у нее прочертилась изумленно-страдальческая морщинка. – Я все испортил. Я тебе больше не нужен.
Зоя помедлила долю секунды, а затем улыбнулась и покачала головой.
– Нет, что ты, нет, – она прижала руку к щеке Айкена – такая холодная ладонь, что ему показалось, будто она в перчатке.
– Более лживых слов я еще никогда раньше от тебя не слышал.
Зоя уронила ладонь, словно Айкен ударил ее по руке.
– Мне нужно на воздух.
Теперь она бежала от разговора. Нет, в их отношениях все осталось по-прежнему... По крайней мере, все худшее еще было на месте.
Зоя бродила по Халлу, не имея четкой цели. Выкурила две сигареты без особого удовольствия, зашла в торговый центр и прошла его насквозь, прогулялась мимо парка, некогда сыгравшего такую немаловажную роль в ее жизни... И все это – практически машинально. Снова в себя она пришла только когда рука ее на автомате коснулась гранитного холодного парапета. Как странно, подумала девушка, что я вышла на то место, на котором впервые дала волю своим чувствам к Айкену – дала по-настоящему. Они любовались закатом и бежали тогда под дождем...
Зоя остановилась на середине моста, глядя на реку, текущую внизу: медленно и тихо, как передвигаемая по столу гладкая шелковая лента. На мгновение ей показалось, что она снова в Румынии: болью кольнули сердце воспоминания о том времени. Она была одинока, но счастлива, вспомнила Зоя. Искала Карла, но была полностью "в себе", словно кроме их двоих не существовала никого на свете. И если уж пока они не вместе... Кто другой бы, наверное, страдал, а она была счастлива. Не так явно и мучительно она ощущала надобность в своем принце, как в Канаде.
Зоя покрутила в руках стаканчик с молочным коктейлем, который купила на улице десять минут назад. На трубочке остался вишневый след помады. Летом коктейль бы давно нагрелся, но сейчас, в ноябре, он был ровно той температуры, что и уличный воздух.
– Не слишком ли холодно для коктейлей?
Зоя не обернулась. Она и узнала этот голос, и, в то же время, не могла вообразить себе лицо того, что обратился к ней – да и не хотела. В этом мире ее с каждым днем пугало все меньше и меньше вещей, но, не считая Кроноса, только мужчина с этим мрачным мурлыканьем заставлял волоски на ее затылке шевелиться.
– Кто Вы? Друг Клариссы?
В ответ донесся только тихий смешок – или это был плеск воды под мостом?
– Почему Вы преследуете меня?
– Ты мне нравишься. В Аннувне осталось не так много интересных вещей, – мужчина в капюшоне, а, судя по голосу, это был именно он, – но ты...
Он втянул носом запах ее волос: стоял достаточно близко, чтобы Зое на секунду показалось, что он ее вот-вот обнимет, она даже невольно представила себе его прикосновение, жесткое, холодное... Он чем-нибудь уколет ее, если коснется, с непонятной уверенностью подумала девушка. Но мужчина не двигался.
– Ты намерена биться с Кроносом, не так ли?
– А у меня есть выбор? – Зоя не стала спрашивать, откуда незнакомец знает. Или подслушал сам, ведь он следит за ней, или Кларисса сказала.
– Выбор есть всегда. Другой вопрос, какие последствия... – мужчина помолчал несколько мгновений, – знаешь, мне нравится твоя натура. Ты тяготеешь к беспощадной жестокости, но животной, то есть – инстинктивной, практически, так сказать, вынужденной. Жестокость людей и сидов, убивающих из-за выдуманных причин, а не по необходмости, чужда тебе. И это прекрасно.
От таких слов может бросить в дрожь, подумала Зоя. Если б она не была так вымотана, должно быть, ее бы до самых пяток прошила молния страха.
– Вы следите за мной. Я знаю это, а Вы знаете, что я знаю. Ответьте только на один вопрос... Мне следует бояться Вас или надеяться на Вас?