И тут встрепенулся Айкен.
— Что это все значит? — он медленно расплел сложенные на груди руки, как-то беспомощно подался вперед, словно маленький мальчик, — Королева? Ты же сказала, что у тебя есть причины не становиться ею...
— Нет, я сказала только, что они были. И даже не назвала их.
Хэвен как можно незаметнее переместился к двери, взял за локоть стоявшего там Карла и ненавязчиво потянул в коридор.
— Пойдемте, Ваше Высочество. Разборки любовников...
— Нет, — шепотом откликнулся принц, — я хочу послушать.
Зоя и Айкен замерли друг напротив друга, как на картине. Ее выставленное из прорези халата колено блистало жемчужинами непросохшей влаги вдоль вьющегося шелковой лентой шрама. Карл с трудом вдохнул, протолкнул воздух в легкие: Зоя стала жрицей Богини, он понял это, как понял бы любой из сидов, только увидя ее. Больше не зависимая от его или чьей-либо еще воли, Вида обрела независимость и целостность. Пусть изначально иной природы, теперь она стала полноправным существом Волшебной страны. Какие бы заклятия не были в прошлом на нее наложены, теперь они спали с нее — так приказала Богиня. Власть короля перед ней — ничто. И любой житель холмов отныне с первого взгляда мог понять, что из себя представляет Зоя. Ее магия резала глаза, как ветер, забивалась в глотку, почти мучительно душила: во всяком случае, когда она злилась.
А в тот миг она была просто в ярости.
— Значит, теперь ты решила занять трон.
— Не занять, Айкен, но привести на него того, кому я обязана жизнью.
— Жизнью, которую ты проклинала?
Зоя грохнула руками о стол, нагнувшись вперед — дерево заскрипело от силы удара, — и Айкен отпрянул, рефлекторно сел назад на диван, отклонился еще дальше, вдавив затылок в мягкую спинку, словно от Зои шел запах не фруктов, табака и шампуня... Впрочем, да: от нее буквально несло силой.
— Почему мне стало так тяжело рядом с тобой?
— Твоя магия. Она пропала. Перешла ко мне, — морщинка между бровей Зои немного разгладилась, когда она задумалась о причине изменившихся отношений с возлюбленным, — когда ты попытался взять надо мной власть, то будто бы подал знак, что хочешь стать королем. Но я передаю через себя власть только сидам.
— Ты так решила?
— Таков мой долг. Может быть, правильнее было бы сказать: моя природа.
— Ты не нравишься мне такой.
Девушка опешила.
— Какой?
— Ну, такой, как сейчас. Когда ты ведешь себя так, словно тебе никто не нужен, а действуешь ты по независимым от тебя причинам.
Зоя тихо зарычала: гнев заклокотал в горле, ища выхода, и, не зная, как еще сбросить напряжение, девушка перевернула стол, чуть не отдавив им молодому человеку ноги, и встала, упершись руками в стену. Айкен вскочил, попятился к окну. Он не боялся, что Зоя ударит его, но подозревал, что стоило бы. Он любил ее и ничего уже с тем не мог поделать, но впервые так ясно понял, что Зоя очень сильно от него отличается. На ее лице была видна животная, хищническая ярость — зверь за миг до прыжка. Окажись рядом с ней сейчас Габриэль, она бы не стала медлить, как в прошлый раз, разорвала бы его голыми руками. Как бы там ни казалось, но на самом деле Зоя не сильно отличалась от Паломы.
— Прости меня, небо, но как же я устала, Айкен! Казалось бы, ты последний, кто должен бы воспринимать меня как куклу, и все же ты продолжаешь мне указывать, какой быть, чтобы понравиться тебе. Видит Богиня, от нашей связи и так одни беды. Я многократно просила тебя: уйди, чтобы спасти свою жизнь.
— А я всегда отвечал: я не уйду. Без тебя для меня просто нет жизни.
Зоя повернулась через плечо (шелк халата потек вниз, голая кожа выставилась на Айкена, как орудие: кремовую розовость прорезали тусклые, но неумолимо заметные черные полосы).
— Интересно, своей невесте, от которой тебе остались одни воспоминания, а мне — одно платье, ты говорил то же самое?
Кровь отлила от лица Айкена. Еще никогда он так не бледнел: что щеки почти сравнялись цветом с рубашкой. Он хотел бы ответить, но, пораженный столь чудовищной грубостью, только беспомощно смотрел на женщину, которую еще недавно считал самой нежной в мире, и старался сдержать дрожь в губах и плечах.
— А теперь иди. Иди, как делаешь всегда, когда разговор выбивает тебя из зоны комфорта, — насмешливо вскинула подбородок кукла, — тебе нужно подышать свежим воздухом или никотиновым дымом.
Айкен ринулся мимо нее, мимо Хэвена и принца, как вспугнутый фарами ночью олень. Зоя повернулась к дотоле бессловесным зрителям.