Кларисса дёрнула плечом:
— Если б я знала, где она сейчас...
Зоя покивала.
— Ясно.
— Слушай, — Кларисса погладила предплечье девушки, — я вижу, что ты переживаешь. Но это не должен быть якорь, который потащит тебя в прошлое и вниз. Ты должна двигаться вперёд. Если раньше единственной твоей задачей было спастись от Габриэля, то теперь вы с Карлом выступаете против него.
— Я знаю. Сколько у нас времени на подготовку? Я должна войти в форму.
— Пожалуй... До Белтейна. Так ты не раскиснешь?
— Я понимаю. Течение судьбы нельзя переменить, — кукла на секунду запнулась, облизывая сухие губы. — Такова жизнь.
— Жизнь! Как тебе нравится это слово, просто поразительно! — в комнату вошёл Карл. — Меня от этого тошнит.
Зоя подняла на него взгляд: только усталость, больше ничего иного не было в её глазах.
— Какая тебе разница, о чём я мечтаю, если я снова — твоя преданнейшая служанка? Смерть Айкена ничего не меняет, я поклялась, что верну тебе трон, и я выполню свое обещание. Ничто не помешает мне.
Принц тяжело вздохнул, покачал головой, глядя в пол. Вот какая альтернатива её обвинениям и гневу — безразличие! Слова о долге!
— Знаешь, на самом деле, я не уверен, что рад, что ты меня простила.
Зоя повернула к Карлу голову, сложив руки на груди.
— А ты бы хотел ненависти?
— В ней проще сохранить любовь, — пожал плечами принц, — а в твоем прощении я чувствую только презрение.
Зоя покачала головой.
— Не выдавай свои воображаемые чувства за мои.
— Ты когда-нибудь была со мной счастлива? — спросил Карл с надеждой.
— Нет, никогда. Но это не имеет значения.
А с Айкеном, видимо, была, подумал принц. А он... Он дважды подстроил так, чтобы этот человек умер. Тот, кто, быть может, на самом деле был единственной и идеальной любовью его куклы.
— Может быть, в следующей... жизни вы будете счастливы, — пробормотал Карл, невольно выделив слово "жизнь" интонацией, словно пытался вытолкнуть горлом наружу слизняка.
Кларисса со свистом втянула носом воздух и выпалила, почему-то повернувшись к Зое:
— Да не будет, не будет ещё какой-то жизни, глупая ты корова!
— Уходи, пожалуйста, — прошептала Зоя, почти готовая самым позорным образом разрыдаться. И Кларисса, как всегда, тонко чувствуя нужный момент, действительно исчезла, оставив куклу и изгнанного принца наедине. Карл подсел к Зое, потянулся к её плечу, как недавно сида, но девушка отодвинулась от него на другой конец дивана, не дав дотронуться и ногтем.
— Не вымучивай из себя жалость. Я в состоянии справиться со своим горем сама.
— Но я... — принц смутился, покраснел, — я совершенно искреннен, клянусь. Я люблю тебя! Давно люблю.
— Ты меняешь своё мнение чаще, чем рубашки, — Зоя покачала головой, зажмурившись, словно её замутило от отвращения, — то любишь, то недоволен тем, какая я стала. Только я знаю, что на самом деле происходит: да, ты частенько меня хочешь, мою силу, мой запах, мою красоту, насколько ко мне вообще применимо это слово, но о любви речи не идёт, ведь так?
Карл выдохнул резко и горячо, как бык на корриде.
— Неужели ты хочешь сказать, что жалкий смертный показал тебе настоящую любовь, и теперь принц сидов для тебя недостаточно хорош?
— Не знаю, была ли то любовь или тоже — только желание. Но Айкен дал мне отношения без мести, без ревности, без желания использовать и... без страха. Вот чего тебе никогда не хватало: бесстрашия. Ты труслив, как двухнедельный щенок, едва услышав гром и еще не дождавшись дождя, ты забиваешься под лавку. Тебе повезло только в том, что ты менее грешен, чем брат. Мне жаль Аннувн, искренне жаль — сменить одного дерьмового короля на другого.
— О, ты же это не всерьёз...
Зоя и сама знала, что последние слова сказала нарочно, чтобы задеть Карла, на самом деле она так не думала. Больше того, Карл был пригоден для правления куда больше, чем Габриэль, и обычно, в не касающейся романтической стороны жизни, был достаточно смел, чтобы стать достойным королём. Но чего только ни наговорит обиженное сердце! Пусть даже и рубиновое.
Прошла зима, настала весна. Зоя упорно упражнялась в колдовстве, так что их квартира наконец стала полностью невидимой для волшебных существ, недосягаемой, даже если бы сам король Габриэль вдруг встал посреди лестничной клетки их этажа. Можно было бы отныне забыть о нём навсегда, но вот как раз теперь Хэвен, Зоя и Карл стремились к тому, чтобы разбить войско узурпатора. И потому готовились — каждый день. Кто как мог.