— Ты любила Айкена больше, чем меня?
Зоя подняла плечо, потерла им щеку, будто пытаясь отгородиться от Карла и оттянуть момент... Но все же ответила, немного погодя:
— Не знаю, он никогда меня не предавал, — помолчала секунду и добавила, — Айкен никогда не делал мне так же больно, как и ты. И мне никогда не приходилось прощать его за такие тяжкие грехи. Не знаю, смогла бы... с тобой, как видишь, смогла.
Карл на мгновение онемел, но потом кое-как выдавил:
— Красивый закат, правда?
— Да, — Зоя положила молодому человеку голову на плечо, — не смотри на него. Я вижу, у тебя глаза слезятся.
Ветер бросил её волосы ему на лицо.
Они вернулись домой вместе. Пальто Карла всё ещё оставалось на плечах Зои. Она не сняла его даже в прихожей, прямо с ним прошла в спальню: они словно повиновались условиям древнего ритуала, который должен был быть наконец совершен.
— А ведь Айкен Купер умер счастливым, — Карл самодовольно улыбнулся, — он думал, что ты его любишь.
— А на самом деле? Ну, скажи мне это, а то я пребываю в неведении, — скорее, с металлическим звоном ярости в голосе, нежели с скарказмом проговорила Зоя.
— Мы, сиды, можем жить вечно, если постараемся. Мы ближе к той вселенской, не-телесной любви, которую знают Богиня и Бог. За долгие годы мы отдалились от неё почти так же, как смертные, но шанс всё повернуть вспять ещё есть.
— А знаешь... мне не хочется этого, — скривилась девушка, — мне нравится людская любовь, несовершенная.
— Мне тоже. Но ты вдруг стала такой покорной — не из любви ли ко мне? — ни голос, ни выражение лица Карла не изменились, но он вдруг приобрел какую-то утерянную в наземном мире нотку, которую Зоя помнила глубинной памятью не тела даже — впаянных вглубь камней. Она чуть было не потянулась к нему, лишь усилием воли сдержав порыв.
— Нет. Это просто выполнение долга.
Карл пожал плечами, заставив девушку снова бороться с собой.
— Просто по-твоему — это не одно и то же. Всего-то лишь.
Пальто тяжело, как мёртвая кожа, соскользнуло на пол. Зоя распрямилась, поднимая подбородок, жилистая, ловкая, прекрасная — белая в смутном свете ночника, словно мраморная статуя амазонки. Не такой её ваял Габриэль.
— А если я попрошу тебя показать мне эту человеческую любовь, разделить со мной ту каплю... того, что дал тебе Айкен?
Девушка не ответила, во всяком случае — не сказала ни слова. Но начала медленно раздеваться. Сумеречное солнце, растёкшееся тонкой полосой на горизонте, освещало её кожу сквозь толщу давно не мытого оконного стекла, деля на две половины. Чёрную и багряную. Звери потягивались на её теле, руны подрагивали, вспыхивали белым и алым: магия пробуждалась. Секс без магии не имел смысла, во всяком случае, теперь Зоя видела только одну причину для этого занятия.
Карл сел на кровать, чувствуя, как дрожат колени. Зоя и пугала, и возбуждала его одновременно. К тому же, комната... Магия завихрилась, стены будто сдвинулись к центру, воздух уплотнился, каждый вздох — как попытка протолкнуть в лёгкие желе. Пол слабо завибрировал там, где давным-давно (казалось бы, века назад) бесновались ведьмы на ритуале, проводимом Клариссой. Зоя опустилась на корточки, погладила гудящие линии, и дрожь магии льнула щенком к её руке. Если Богиня посылает магию — значит, она одобряет. Уж коль кукла не слышит её голоса, она должна угадывать благословения, как может.
Зоя двигалась на четвереньках, припадая к полу — но не ползла, скорее, пружинистно шла, как если бы была кошкой. Мартовской кошкой.
Карл отпрянул: ало-стальной отблеск угасающего гнева и пробуждающейся похоти на дне её зрачков напугал и взволновал его, погнал ток по коже от пальцев рук до плечей.
— Каждый раз, когда я отдавалась тебе, мой принц, это была коронация, — Зоя вынырнула меж коленей Карла, взялась за ремень его брюк, — вот поэтому Габриэль заставлял нас терять память и друг друга сразу после этого. Чтобы ты не мог заявить свои права на трон.
Она трепетала, она была жадной, как в день праздника: сахарная вата, яблоко в карамели, заполняющие её рот, долгое время голодовки до, неизвестно, сколько — после. Она кое-как насыщалась Карлом, буквально и метафорически, изголодавшаяся по мужскому телу, по занятиям любовью.
Но дальше всё было вовсе не так, как она хотела. То был принц — не тёплый смертный. Зоя и не ждала, что всё будет так, как с Айкеном, но это настолько различалось с тем, что она помнила и о самом Карле, хотя бы по снам, что больше всего на свете девушке хотелось высвободиться из его объятий и отойти как можно дальше — вжаться в стену в противопопложном конце комнаты или вовсе уйти в гостиную. Подумать только, она считала, что ищет его, веками ищет, но это было ничем иным, как прошлым. Их спонтанный секс в Румынии уже был незначим на самом деле — отравленная жизнью, познавшая её с Эдмундом, Зоя пыталась вернуться к Карлу, но то, что между ними тогда произошло, не было пропитано такой... любовью. Разве что — памятью, привязанностью, привычкой. Он спал с ней, не считая её самой желанной. Возможно, он думал в этот момент о Медб, с горечью размышляла Зоя. Она была неправа, но не знала об этом.