Зоя вздрогнула. Так значит, она сама себе придумала, что в ней осталась частичка Айкена, осколочек их любви – все было проще.
– Глаз, что ты вернула от Паломы, содержит в себе душу Симонетты. Если вздумаешь рискнуть рубином, помни про сапфир, – Хэвен наклонился, поцеловал девушку в лоб и отпустил ее плечи.
Вот как, думала Зоя, глядя на то, как учитель затворяет за собой дверь в коридор. Он поделился с нею военной хитростью.
День перед битвой все трое: Зоя, Хэвен и Карл провели в намеренной праздности, почти тяжелой, почти граничащей со скукой. При этом, все трое ощущали, как аккумулируется в них сила, нарастает напряжение: словно напружинившийся перед прыжком леопард, напрягший все мышцы. И для Зои часы до решающей схватки словно были отмерены заранее: как только настало утро, она отбросила одеяло и села на постели. Карл спал в гостиной, там, где раньше она проводила ночи на диване, когда только-только познакомилась с Айкеном, рядом с собой девушка принцу лежать не позволяла. Хоть что-то должно было, по ее разумению, оставаться недоступным для него до их свадьбы. Впрочем, от этого слова Зое становилось почти плохо – как-то мерзенько, противно на душе, как от мела, забившегося под ногти. Как могло случиться так, что в девятнадцатом веке ей удалось выйти замуж по любви, а в первый год двадцать первого века она покорно отдавала себя – как вещь? По иронии судьбы, именно тогда, когда в ней меньше всего от вещи и осталось. Когда она наконец приблизилась к настоящему существованию так близко, как еще никода раньше...
Зоя прошла в ванную, думая обо всем этом, не потревожив ни Карла, ни Хэвена: пусть поспят еще хотя бы полчаса. Но когда она вышла, плохо вытершаяся, в мокром халате и со стекающими на воротник с волос каплями воды, учитель уже был полностью готов – одет и вооружен, а принц натянул рубашку и брюки. Мужчины собрались на кухне: Карл дул на горчий кофе, зажав между пальцами левой руки (мизинчик был пафосно оттопырен) крекер, Хэвен готовил омлет (перевязь с мечом и айкенова наплечная кобура ему, кажется, не мешали).
– Будешь...?
– У меня нет аппетита, – вяло отозвалась Зоя. Отчасти он пропал еще и оттого, что солнце подсветило Хэвена сбоку, и, прищурившись, его можно было принять за Айкена.
– Ты должна поесть. Слишком живая, чтобы отказаться от еды. А нам нужно выдержать этот бой.
И ей пришлось съесть все до крошки. Потом они оделись и вышли из дома. Было странно отправляться на бой ясным днем – впервые за все время. Но полдень так же страшен, как и полночь, напомнила себе Зоя, это такой же точно магический рубеж.
Солнце уже почти по-летнему пекло, подтверждая ее слова. Это был необычный день. Вся природа словно трепетала в унисон с тремя путниками.
– Когда перестанет поступать оплата за квартиру, люди заподозрят неладное. Взломают дверь – и что увидят? – размышлял, потирая небритый подбородок, Хэвен.
– Ни единого следа Айкена Купера, – хмыкнул Карл.
– Если его исчезновение сочтут преступлением, оно никогда не будет раскрыто. И я рада. Он должен был закончить жизнь таинственно.
Карл проглотил слова: просто он никому не нужен. Принц предпочел завести разговор о другом. С каждой минутой, с каждым шагом, приближавшим их к пустырю, он все сильней хотел пойти на попятную.
– Еще не поздно повернуть назад, – шепнул Карл. Зоя обернулась, свирепо взглянула на принца: ноздри раздувались, как у зверя.
– Нет. Поздно. Я возведу тебя на трон, если пойдешь со мной, клянусь, но если нет – я пойду все равно. Ради памяти Айкена, Дэйва и Симонетты.
Карл опустил голову, тяжело, как пьяный, и покорно, как вол.
– Ты боишься? – улыбка Хэвена демонстрировала оба клылка. Не было понятно, кого именно он спросил.
– Ужасно, – тряхнула челкой Зоя, тем не менее, предвкушающе облизывая губы. Сердце ее ухнуло и забилось – тяжело, гулко, как камень, а не как живой мягкий орган.
Тянущее чувство грядущего момента истины, конца – в том или ином смысле, предощущение боли, как натянувшая кожу игла, заноза за миг до того, как войдет в плоть. "Кажется, я всю жизнь ждала именно этого дня."
– Это настоящая война, – ухмыльнулась Зоя, трепеща, как на американских горках, ровно в тот момент, когда они вошли на пустырь. Но не успела троица сделать и пары шагов, как в центре пустого пространства перед ними возник небольшой отряд, возглавляемый Габриэлем. Король мял в руках использованную карточку с руной невидимости.