Ответы узнать было невозможно.
Пока Зоя изучала скучающее лицо монарха, расстановка сил в зале вновь изменилась. По едва уловимому выражению, скользнувшему во взгляде Габриэля, кукла поняла, что он ждал этого: пока на поле битвы явятся не просто отряды Благих, а сама прекрасная королева Медб. Зоя почувствовала ее пронзительно-весенний аромат еще до того, как обернулась.
– Пришли умереть, Ваше Величество?
– У нас с Габриэлем был заключен договор. Я просто выполняю его.
Золотоволосая красавица пренебрегла доспехами – как и сама Зоя, и Карл, и Хэвен, и Габриэль. Белое платье в пол, с двумя боковыми разрезами до бедра, подчеркивало ее фигуру, словно королева явилась на бал, а не на войну. Только живот опоясывал сверкающий корсет, и Зоя была уверена, что его не пробить никаким оружием. Но незащищенная грудь, шея, отсутсвие шлема... Медб так самоуверенна? Или после того, как она вырвала Зое глаз, она вообразила, что Вида ей не соперница? Впрочем, за спиной повелительница вела пополнение: белые мундиры благих вперемешку с черными одеяниями и доспехами неблагих. Сколько же народу должно сегодня погибнуть?
– Что ж, знакомо. Поверишь ли, я сама здесь выполняю договор с Карлом, – Зоя начала медленно спускаться к противнице, – если мне не убить Габриэля прежде тебя, пусть так и будет. Скажи своим людям, чтобы подождали, я займусь ими после того, как покончу с тобой, не раньше. Если, конечно, они хотят разделить судьбу... тех, кого видят лежащими здесь.
И тут Медб попятилась. Когда Вида встала у подножия возвышения, ведущего к трону, королева рассмотрела, что на руках и ногах ее противницы не красные чулки и перчатки, что платье и волосы, даром что и без того алые, вымокли в крови насквозь. Медб затравленно оглянулась, окидывая взглядом горы мертвых тел – своих бойцов в том числе.
– Ты... одна убила их всех?
– Что ты. Хэвен помог, – Зоя ткнула пальцем себе за плечо, туда, где стоял учитель, – помнишь его? Дини ши Мертен, генерал. На его счету ровно половина, я не собираюсь приписывать себе чужих заслуг.
– Это все равно очень много.
– Что ж, спасибо, если это был комплимент.
Королева не ответила. Кровь медленно отхлынула от ее лица, шея напряглась – то ли во внезапном спазме, то или от попытки сдержать рвущиеся наружу слова. Зоя терпеливо ждала, чем же закончится эта сцена.
– Я не прикасалась к тем мерзостям, что творил из грязи и краденых душ Габриэль! – наконец выкрикнула Медб так отчаянно, что кончик ее носа покраснел.
– Не верю, – мрачно покачала головой Зоя. Падавшая от челки на ее лицо тень делала ее вид еще более зловещим, – лгунья. Вы же любовники! Разве ты разделила с ним только постель?
Медб переменилась в лице. Румянец вспыхнул на ее щеках, как у лихорадочной больной, нос сморщился, словно у гарпии. На миг красота белой леди сменилась уродством – пусть не дольше доли секунды, но контраст был слишком разительным, так что кукла даже вздрогнула.
– Как ты смеешь говорить такие вещи, подстилка смертного? Я вырву твой язык! Ты не имеешь права судить, ты ничего не знаешь, ты, ты... Взгляни на себя и на меня, ты должна была бы пасть ниц и распластаться, если б в тебе была хоть капля совести... или мозгов, дрянь! Ты просто грязь, пыль под ногами таких, как я Габриэль.
Ого, мысленно присвистнула Зоя, здорово ее проняло! Любопытно, почему? Ревность? Или дело в чем-то другом?
– Первые леди Благого Двора не смеют на меня даже взора поднять, а ты уж тем более... – королева не смогла продолжить, переполненная чувствами, тяжелое дыхание замкнуло горло.
– Как ты только так живешь? – Зоя прищурилась, словно ей и впрямь было интересно.
– Как же? – Холодно откликнулась Медб. Она уже знала, что кукла постарается ужалить ее ответом.
– Каждую минуту, каждую секунду своей довольно долгой жизни помнить о том, что ты уникальна. Что ты хороша. Великая королева и достойная женщина. Я хочу узнать только одно – как ты можешь так жить и не лопаться от самодовольства?
– Ах ты! Жалкая наложница преступника, предавшего свой род, свой Двор и все представления о чести! И какой же ты досталась ему? После кого? Даже в постель к изгнаннику перелезть из кровати смертного – хуже некуда. Лучше б ты вынырнула из канавы – и то была бы чище!
Медб перевела дух, выдохнув в последние слова все, что было в легких, выжав себя в последний натужный крик. Зоя смотрела на противницу молча, только наморщила лоб, словно не понимала, зачем королева так распалилась. Еще меньше она понимала, к своей, однако же, радости, что ее вовсе не задевают оскорбления.