И в двух шагах от того места, где она стояла, обнаружились Айкен и Зоя. Действительно промокшие до нитки, как Хэвен и предполагал на их счет. Хэвен подумал, много ли они слышали и когда именно поднялись по лестнице...
Зоя большим пальцем стерла из-под глаза то ли слезу, то ли каплю дождя.
– Ну, тебе нужно еще дополнительное приглашение? – сказала она, – бери сумки и вызывай такси.
Они поехали, куда глаза глядят. Взяли напрокат машину, расплатившись последними деньгами, и помчались.
– Куда мы? – спросил Айкен, с трудом понимая, что происходит.
– В безопасное место, – отозвалась Зоя, глядя в окно. Звезды как-то зловеще сияли с небес в ту ночь.
– На всей Земле больше нет такого места, – пробурчал Хэвен, не отрывая взгляда от дороги. Но он, как и его ученица, чувствовал давление света звезд, словно то были глаза, пялившиеся на них с неба.
– И я об этом, и я... – шепнула Зоя, зажмуриваясь. Она знала, что не заснет еще долго – пока в ушах не затихнет эхо от крика банши.
________________________________________
* В обход закона и вопреки совести (лат.)
** Из-за постыдной причины, повода (лат.)
*** Имеется в виду героиня ориджинала «Жестокие небеспричинно»
Глава седьмая
И не бойся, и не плачь, я ненадолго умру.
Ибо дух мой много старше, чем сознанье и плоть.
Башня Rowan – "Сиреневое пламя"
Вивиана вскинула голову, когда Эдмунд ворвался в комнату с озаренным радостью лицом, губы его явно сдерживали то ли слова, то ли улыбку. Таким сияющим на ее памяти он не выглядел никогда, даже до болезни.
Он подхватил ее на руки и закружил по комнате.
– Я уже получил лицензию, – прошептал он в самое ухо Вивиане, когда поставил ее на ноги, – простите, леди, но я воспротивлюсь Вашему желанию более никогда не посещать церковь! Мне придется это сделать – и даже вместе с Вами. В первый четверг следующего месяца мы рано поутру сможем обвенчаться!
Лицо Вивианы при этих словах странно исказилось, словно она боролась с горькими слезами и проявлениями бурной радости одновременно. Губы девушки дрожали, решая, как им выгнуться.
– Я сделал что-то не так? – ошеломленно прошептал Эдмунд. Руки его невольно потеряли всякую силу и отпустили до того бережно стискиваемые ладони недовольной невесты. – Со вчерашнего вечера я успел Вас чем-то обидеть? Объяснитесь.
– Я решилась стать Вашей в обход закона лишь потому, что я не человек, – с невыразимой мукой простонала Вивиана и отвернулась, пряча лицо в ладонях.
Эдмунд не знал, как себя повести. Девушка находилась рядом с ним едва ли на расстоянии половины локтя – и все же мистер Купер не протянул руки, чтобы коснуться ее. На миг она и впрямь показалась ему не человеком, феей, о которой бредил Уолтерс, пока не сошелся с Мартой.
– Книги... Простите, они были не при чем. То есть, конечно, дурных идей я нахваталась и впрямь из "Опасных связей", но, будь я настоящей женщиной, никогда бы не решилась предложить Вам себя так бесстыдно. Это же очевидно, Эдмунд!
Он молчал, не зная, что может ответить на подобные заявления.
– Я не понимаю, – наконец Эдмунд решился тронуть девушку за плечо. Вивиана медленно обернулась, подняла раскрасневшееся, словно перед слезами, лицо.
– Сейчас объясню.
Она мягко вывернулась из-под ладони Эдмунда, отошла к столу, на миг застыла, выставив острые лопатки, натянувшие ткань платья – невольное движение беспомощности, мольба о защите, которую некому оказать.
– Прежде, чем Вы совершите что-то, о чем будете жалеть, я должна показать Вам кое-что. Точнее, дать прочесть, потому как рассказать я это не смогу никогда в жизни. Язык не повернется, – стараясь как можно меньше касаться синего переплета пальцами, словно тот обжигал кожу, Вивиана бросила на стол и подвинула ближе к Эдмунду потрепанную книжицу. Дневник.
Молодой человек осторожно взял его, как будто со страниц мог сочиться яд, и медленно открыл. Но ничего ядовитого в написанных ровным почерком строках не было. Да, это было странно, но не страшно.
– Пожалуйста, не думай, что это мои фантазии, – прошептала Вивиана, внезапно отбросив учтивое обращение, – я не сошла с ума вдали от шума города, как можешь ты подумать, хоть и, видит Бог, пока ты жил в Лондоне, мне было очень грустно.
Эдмунд покачал головой.
– Я не могу ни верить тому, что Вы здесь написали, ни подвергать сомнению Вашу искренность... Так что, вероятно, Вам это все приснилось. Или же Вы слишком много сидели в беседке и солнце напекло Вам голову.
Лицо Вивианы, только что демонстрировавшее покорное и смиренное выражение, мгновенно ожесточилось, губы раздраженно изогнулись.