– Ну уж нет. Если ты хочешь на мне жениться, то должен будешь поверить и проверить. А иначе ничему не бывать! – Вивиана поддернула рукав и протянула жениху предплечье, – ну же, удостоверься самым простым способом! Возьми иглу и проткни мою руку. О, уверяю тебя, пусть сперва и пойдет кровь, ты увидишь, что я внутри полая, как фарфоровая статуэтка.
– Ты же понимаешь, – Эдмунд, как и невеста, снизошел до простого обращения, уже понимая, что настоящее согласие между ними заключено, девушка всецело готова к браку, и последнее слово, в свете открывшихся обстоятельств, за ним самим, – я не сделаю этого. Я не причиню тебе вреда, не трону и пальцем, разве что в случае, если от этого будет зависеть твоя жизнь.
Вивиана опустила подрагивавшую руку, рукав расправился, скрывая бледную кожу предплечья.
– Ты не отступишься, даже если я скажу, что никогда твой род не будет продолжен? Если ты женишься на мне, то у тебя никогда не будет наследника... Не подвергай мои слова сомнению, прошу. Я знаю это и считаю своим долгом сообщить о том заранее.
Эдмунд не шелохнулся. Только глаза его распахнулись шире. Вивиане показалось, что сейчас он оставит ее, прозревший, но юный мистер Купер всего только расчувствовался – пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы, он застыл, неловким движением боясь продемонстрировать слабость, недопустимую при обсуждении столь деликатной темы. Молодой человек лишь спустя несколько секунд смог шагнуть вперед и обнять невесту.
– Если это единственная преграда, то, клянусь, она для меня – ничто. Я приму тебя, чем бы ты ни была, – Господи Иисусе, она отдала мне свою чистоту, даже зная, что я не смогу подарить ей ничего взамен, думал он тем временем, стискивая девушку в объятиях, – должна же быть и у нас какая-то трагедия.
Вивиана тихо всхлипнула.
– К тому же, не забывай, у меня есть сестра и двоюродный брат. Хоть они и не видятся, я отчего-то уверен, что Марта вскорости напишет мужу письмо, в коем объяснит, что, как дева Мария, в его отсутствие сумела зачать сына. Или дочку.
– Ей остается уповать, на то, что огромный нос Уолтерса не передастся по наследству.
Молодые люди тихо засмеялись, но напряженно, нервно. Не так, как следовало бы радоваться, успешно заключив помолвку. И если Эдмунд чувствовал только несильную тревогу, растерянный, обескураженный, то Вивиана холодела от страха, пусть и не знала о своем будущем ничего, равно как и ее суженый. Но ужас был вплавлен ей под кожу еще в Сияющей стране.
На окраине Оттавы они в тот же вечер сняли квартирку – крошечную, закопченную, серую. Согласились на все условия, рассчитывая, что пробудут в городе еще несколько дней – и только. Сразу рвануть из Оттавы не дало чувство ответственности перед прежним арендодателем: Хэвен предложил еще раз посетить покинутое жилище, чтобы собрать все брошенные там вещи, оттереть руны со стен и выплатить долг за испорченный телевизор. Зоя не возражала, догадываясь, что на деле воин хотел просто еще раз побывать в месте, где единственный раз в жизни, пусть и недолго, был абсолютно, безоглядно счастлив. О теле Симонетты и его погребении никто не заговаривал.
– Холмы открылись. Самайн празднуется семь суток и все это время твари из Сияющей страны и сиды будут шляться туда-сюда.
Зоя стояла, обхватив себя руками, и глядя в раскрытое окно. На улице бушевала гроза, в лицо девушке летели столь яростные брызги, что она вся намокла. Айкен бы подумал, что она таким образом прячет слезы, но он видел – девушка не плакала. Ее глаза выражали не печаль. Гнев. Пальцы впились в плечи так, что расцарапали кожу почти до крови. Красные полосы вспухли там, где еще недавно чернели следы от берсекерской силы.
Зоя была готова отшлепать себя по щекам – дура, забыла об опасности! Больше того. Ей стоило в этом себе признаться. Она допустила мысль, что другие – Хэвен, Айкен, должны разобраться с проблемами за нее.
– Я мечтаю все это, все недавние происшествия, просто забыть. А Хэвен, если хочет подставиться, пусть идет.
– Он знает, что делает, – Айкен положил руки на плечи девушке, – он генерал Сияющей страны, дини ши. Разве ты когда-нибудь могла одержать над ним верх? А всех, кого направлял к нам Габриэль, убила без особого труда. Он справится с любой опасностью.
"Не все так просто."
Зоя подняла лицо вверх: на нее с неба смотрела огромная, идеально круглая и белая, как обнаженная кость, луна. Никогда раньше она не казалась девушке... такой. Ночное светило не только никогда прежде не было так ирреально бледно и холодно, но и не излучало столько дурной энергии. Никогда прежде луна не знаменовала собой такое бесспорное зло.