– Итак, девочка. У тебя тяжело на сердце, – на кухне гостья с удовольствием закурила. Мундштук у нее был новый, красивее и дороже прежнего.
Зоя не собиралась отвечать, но стоило шраму на боку отозваться глухой болью, когда она подняла руки, чтобы надеть кулон, как Зоя передумала. Кларисса заслужила толику откровенности. Хотя бы в том, что действительно без ее было бы маловозможно... Счастье, например.
– Мне тяжело. Боюсь, я сломала Айкену жизнь. И характер – без меня он чувствовал бы себя уверенней.
– Без тебя он бы спился, – махнула рукой Кларисса, – не думай, что ты сделала его тряпкой. Поверь, он будет убивать с таким же удовольствием, как и раньше.
Ноготь сиды царапнул Зою по груди, поддев кулон.
– У тебя будет шанс проверить это.
– Нет, его я не позову за собой. Это слишком опасно.
Кларисса засмеялась, вгоняя Зою в краску. Да, было довольно глупо печься о том, кого боишься выставить слабей, чем он есть... И все равно говорить о нем, как о предмете заботы. Девушка уже пожалела, что разоткровенничалась. На секунду она усомнилась в собственной искренности, но тут же обругала себя. Нет, на этот раз не было никаких чар – она сама сглупила, сболтнула лишнего. Слишком много всего произошло за последние сутки, что подорвало веру в себя у всех троих – Зои, Айкена и Хэвена.
Девушка прижала пальцы к виску, пытаясь унять пульсирующую в голове боль. Сейчас бы ей больше понравилось все еще оставаться вещью.
– Скучаешь по Симонетте? – Кларисса прищурилась, то ли от сующегося в глаза дыма, то ли просто – по привычке.
– Я отучилась скучать по мертвым, – Зоя ответила резче, чем собиралась... подумала недолго и повернулась к Клариссе, – может быть, немного. И, возможно, потом будет хуже. Спустя некоторое время.
– Она была хорошей девочкой, ведь так? А ты лишила ее толики заботы только для того, чтобы потом твое сердечко болело не столь сильно, – сида нагнулась, так что перо ее шляпы защекотало лоб Зои, – ведь как только у тебя появился Айкен, ты захотела жить подобно человеку. Семья и прочие телячьи нежности. Но ведь всегда помнила, что нельзя. И ты отстраняла от себя крошку Симонетту, чтобы потом самой не страдать.
– У нее был Хэвен, – пролепетала побледневшая Зоя, – и я все равно знала с самого начала, что она умрет. Хотя бы подсознательно я знала, что она под чарами. Она почти не переживала из-за смерти брата, ей все было безразлично. Ей не было нужно мое участие. Как хорошо, что она не страдала, а теперь воссоединилась с братом и родителями.
Кларисса усмехнулась – так, будто знала что-то невообразимое.
– Думаешь? Значит, удалось себя убедить, чтобы избавить от раскаяния?
И тут Зоя не выдержала. То есть – сперва она зажмурилась, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и дождаться, пока перед ее глазами прекратит проматываться желанное видение: ее кулак, сминающий нос Клариссы набок. Но больших успехов Зоя не достигла: она так и не смогла успокоиться как следует.
– Ты просто гребаный вампир, – прохрипела она, – жрешь наши негативные эмоции. Выводишь на них, а потом поглощаешь.
Кларисса скривилась и оттолкнула девушку. Та пошатнулась и ухватилась за стол свободной рукой, но не упала. Только посмотрела на сиду несколько удивленно.
– Ты напрягаешься по пустякам. Смотришь не в ту сторону, – безмятежно улыбнулась Кларисса, – подумай еще об этом. У тебя осталось не так много времени. Сегодня и завтра – до того, как Дворы закроются до самого Йоля.
Глава восьмая
Эта девушка — не знаю, чем будет, но способна
быть всем, чем захочет. Но, на свое горе, она
сама не знает, чем ей быть… и, быть может, никогда не узнает.
Александр Амфитеатров, "Зоэ"
– Дождь закончился, – сказал Айкен, присев на диван рядом с возлюбленной. Она кивнула, зябко повела плечом. На самом деле Зоя не замерзла: это по коже ударили тысячи магических игл, донесенных ветром. Кларисса явилась и ушла с дождем, оставив после себя запах свежих листьев и магии. Девушке невольно вспомнилось, как больше полугода назад они с Айкеном участвовали в ритуале, разделив волшебную силу на двоих. Может быть, если бы не это, они бы не были так крепко друг с другом связаны.
И тут Зоя вздрогнула: если она пойдет в Сияющую страну, она должна будет оставить Айкена. Ему нет законного хода в Дворы. Даже если она возьмет его с собой ненадолго, как помощь в бою, с наступлением утра он должен будет покинуть Аннувн, иначе умрет, как Симонетта. От одной только мысли о мертвом Айкене у Зои волосы зашевелились, ее всю пронзил ледяной ток от еще одной идеи, напрашивавшейся следом – Габриэль не постесняется использовать Айкена как ее слабое место.