Зоя медленно, преодолевая себя, поднялась, обхватила глыбу камня руками, надсадно кашляя, так что под лопатками согрелась точка боли, прижала ладонь к щеке – не только мокро, но и липко, густо. Отняла пальцы, взглянула – нет, не кровь, просто грязь. Все в порядке.
– Я учу тебя, а не убиваю, – Хэвен догадался, что она боялась, будто он разобьет ей увечную глазницу, так, что кость раскрошится.
Мужчина взял ведро и вылил воду из него на Зою.
– Вот теперь можешь передохнуть.
Она сползла на землю, не в силах подняться на дрожащих ногах, тихо захныкала, неразличимо за шумом дождя, утерла нос и лоб, только размазав по лицу грязь.
– Я не обозлился на тебя за то, что увидел в Самайн. И не разочаровался. Просто я думаю, как ты собираешься защищать то, что по-настоящему любишь, не имея на то сил? В первую очередь, душевных...
Зоя сжалась, в груди у нее похолодело: она подумала об Айкене.
– Мы начнем заново, когда ведро вновь наполнится водой?
Хэвен ухмыльнулся, щелкнул пальцами, в пелене дождя меж его ногтями блеснул тусклый зеленый огонек.
– О да. Ты ведь догадываешься, что наполняться, пока ты отдыхаешь, оно будет быстрее, чем пока мы бьемся?
Зоя поднялась, прокашлялась, нажимая пальцами на шею, чтобы выплюнуть грязь, если она попала в дыхательные пути.
– Что ж. Ты перестал меня жалеть, я перестала строить из себя валькирию. Будем драться, пока я не смогу подняться, тогда оба будем довольны, – и она сцепила руки в замок. А потом бросилась на мужчину. Хэвен улыбнулся, уходя от удара и перехватывая противницу за плечи. Ее кожа горела, готовая покрыться полосами.
Глава двенадцатая
И сегодня я встретил
Ту, кого я так ждал,
Ту же гордость заметил,
Ту же томность узнал.
Федор Сологуб
Айкен перебирал картонки с рунами в руке, как игральные карты. Зоя смотрела на то, как быстро движутся его пальцы, и думала, что уже почти забыла тот вечер, когда они ходили в казино. Как это было давно – века назад! Кого она встретила тогда? Игрока, наркомана, одержимого вожделением... А теперь рядом с ней был рыцарь, которого она сама, пожалуй, была недостойна.
Будто почувствовав на себе пристальный взгляд, Айкен поднял голову и улыбнулся Зое.
– Как твой бок? Глаз?
– Получше, – девушка положила руку на кожу ровно между ремнями. Шрама от соединения видно больше не было, но между одной частью и другой получился контраст по цвету: приложенная часть сильно побледнела.
– Я, знаешь, – Айкен отложил карточки в сторону, потер подбородок, раздумывая, как поточнее сформулировать то, что он хотел сказать, – вчера не было времени поговорить об этом, но, кажется, твоя магия подействовала на меня, как листья коки на морфиниста. Прилив сил и полное избавление от старой зависимости.
– О, неужели? – Зоя присела рядом с напарником, – ты говоришь только о тех пагубных пристрастиях, что меня так расстраивали, надеюсь? От зависимости от меня ты же не излечился?
Айкен не ответил: они поцеловались, сначала легко, но потом – уже более страстно, так, что в итоге карточки с рунами полетели на пол, а молодые люди упали на диван.
Зоя чувствовала, что она будто бы двоится в такие моменты. Удовольствие имело слишком сильный привкус отчаяния.
Шел тридцать второй год. До отмены сухого закона – около одиннадцати месяцев, немногим меньше ровного числа. Но никто тогда об этом не знал. Все ходили пить в нелегальные бары, порой "подпольные" во всех смыслах слова. И вот теперь, убеждаясь, что в каждой шутке есть изрядная доля правды, Билли спускался вслед за братом и его шайкой в душное задымленное помещение, пахнущее алкоголем, табаком и развратом. Настоящий вертеп! Билли невольно прижал к боку плотнее захваченную с собой книжку стихов, словно Библию, не зная, зачем вовсе ее взял из дома. Однако потертый переплет внушал ощущение незыблемости в этом пугающем море запрещенных удовольствий.
Рональд, старший из братьев, похлопал младшего по плечу:
– Ну, Билли-бой, возьми себе выпить и будь хорошим мальчиком, поиграй, пока взрослые будут обстряпывать свои дела.
– Поиграй?...
Рональд рассмеялся.
– Не будь таким букой. Пойди и подружись тут с кем-нибудь, – он выпрямился, щелкнул пальцами, указал на один из свободных столов в уголке, – бутылку виски!