– Сожалею. Но не помню Вас.
– Да. Должно быть, мы и не виделись никогда. Я не так давно в Америке, – призналась девушка, закурила, и дым словно пробудил в ней ностальгию, – да, а в Париже многое иначе.
В Вивиан было что-то, что Уильям раньше встречал вживую только в мужчинах. При малом росте она будто занимала в несколько раз больше пространства, высилась, как Афина Паллада, даже сидя. В Вивиан чувствовалась уверенность высокого, сильного человека, какую раньше Уилл подмечал разве что в изображенных на гравюрах китайских императрицах да еще – своих товарищах, среди которых было немало коротышек, прекрасно знающих себе цену.
– Все, кто проживает в Париже дольше пяти лет, в своем роде сходят с ума, – она затянулась сигаретой.
Билли смущенно улыбнулся, догадываясь, что если попробует развить тему Франции, неизбежно скажет какую-нибудь бестактность.
– Вы еще учитесь?
– Да. Я заканчиваю университет.
– Хотите стать большим человеком?
Билли ухмыльнулся.
– Даже не знаю. Теперь это значит – бросить учебу и примкнуть к моему брату, его шайке. Еще не уверен, что это по мне, хотя их жизнь, конечно, может вызывать зависть. Но они – вольные дикие скакуны, а я тот конь, что рожден для повозки крестьянина. Рабочая лошадка. Выше головы же все равно не прыгнуть, как ни умоляй судьбу.
– И тем не менее, Вы с ними таскаетесь, как собачонка на поводке. Уж не от этого ли высокий поэтический лоб юного Билли так мрачен? Уж не от того ли Вы искали, где выпить. Впрочем, однако ж, Вы нашли, – Вивиан сделала аккуратный глоток из бокала.
– И нашел Вас. От таких глубоких синих глаз можно опьянеть без алкоголя, – Уильям улыбнулся, виски придал ему храбрости, вспомнился наказ брата "подружиться" с кем-нибудь. Закадрить девушку считалось "взрослым" поступком, и теперь Билли, очарованный раскованной собеседницей, на полную катушку включил свое юное обаяние.
– Полно Вам. Не льстите, – Вивиан махнула рукой, – я и так очарована одним Вашим видом и томиком Байрона, который Вы не выпускаете из рук.
Уильям озадаченно посмотрел на книжку, зажатую меж пальцев.
– Люди приходят сюда, чтобы промочить горло. А Вы – с книгой. Как думаете, достаточно, чтобы влюбиться? – девушка намотала прядь на палец. – Стендаль писал, что первооснова любви – восхищение.
– И Вы восхищены? – она кивнула. – Если честно, я тоже.
– Нравы сейчас такие, что теперь бы мы вполне могли отправиться куда-то вместе, и сделать то, что, говорят, достойно такого же отношения, как легкий ланч.
Уильям смущенно опустил глаза. Неловко потер пальцами обложку истрепавшегося томика.
– Вас это шокирует, – понимающе протянула Вивиан, – но мы все равно подождем.
– Чего?
– Не знаю. Но я хочу соблюсти приличия. Хотя бы с Вами.
Он снова вскинул на нее глаза, изумленные такой легко нанесенной обидой – и еще больше удивленные тем, какую боль она доставила. Глядя на своего собеседника, Вивиан рассмеялась.
– Не берите в голову, милый. Я вовсе не хотела... – улыбка исчезла с ее губ, – ох, простите, наверное, я погорячилась.
Вивиан задумчиво начала накручивать бусы на палец. Она помнила Эдмунда – молодого человека, закончившего медицинское училище, человека прямого и бесстрашного, порой, быть может, своенравного, что проистекало исключительно из-за его природной непосредственности, "дурного мужа" ее мечты, но, в общем и целом... Эдмунд был мужчиной великолепным. А сейчас перед ней сидел Билли, растерянный, молодой, еще почти мальчишка, романтик и мечтатель... Вивиан видела невооруженным глазом, что если его не выдернуть за руку – хоть бы и в Париж, тут, среди сухого закона, воровства, банд и грязи он попросту пропадет. И очень скоро.
Вот только с ее Эдмундом Билли имел мало общего, как казалось Вивиан. А значит – стоило ли стараться?..
– На самом деле, мне тут не слишком нравится, Вивиан. Не подумайте чего. Я хотел бы быть полезным обществу и пользоваться почетом – а на данный момент в Америке это для меня, кажется, невозможно.
Вивиан улыбнулась: да, молоденький Билли... но характер у него был ровно тот же, что век назад показывал Эдмунд. Как только они сровняются возрастом, догадалась девушка, и сходство между ними станет почти полным.
– Тут действительно плохо, – Вивиан наклонилась, и взгляд Билли уперся ей в вырез, – надо ехать в Париж. Там можно пить и чувствовать себя свободным. О, я не имею в виду, что это взаимосвязано, нет, просто...