Хэвен и Зоя в то время все еще оставались в другом конце зала.
– Не мешай ему, – посоветовал учитель, когда девушка хотела было пойти за своим молодым человеком.
– Но я – его удача.
– Теперь у него, поверь, вполне хватит своей, – Хэвен ухмыльнулся, но не намекая на то, что слышал их ночами, хотя он, определенно, знал о каждом разе, даже происходившем вне дома – по увеличивающимся слоям магии, окутывавшей возлюбленных невидимым и неосязаемым, но вполне ощутимым на сверхчувственном уровне коконом.
Зоя хотела было сказать, что знает, и дело не в этом, она просто не может сопротивляться, чтобы не пойти к Айкену. Она чувствовала, как идет игра, какие карты у каждого из противников... И тут ее ошеломило осознание, что на ментальном уровне к ней так неистово взывает не Айкен! Зоя пошатнулась и чуть было не упала, но Хэвен подхватил ее, удержал.
– Споткнулась? Выпила слишком много?
Зоя медленно кивнула, хотя хмель уже оставил ее голову. Она ощутила чью-то силу, прошившую ее от макушки до пят, как удар молнии: нечто знакомое и дикое коснулось каждой клетки ее тела, взволновав. Ощущение было похоже на то, что чувствуешь, летя на американских горках.
– Просто голова закружилась, – пробормотала Зоя, зажмурившись и резко раскрыв глаза, так что перед ними заплясали разноцветные точки. Ей на миг показалось, что отражение в одном из зеркал, висевших напротив, отсалютовало ей бокалом.
И тотчас Зоя поняла: это было не отражение. Больше того, девушка, еще секунду назад стоявшая у зеркала, была похожа на нее только лицом.
Видимо, Габриэль действительно не стал ждать возвращения прежней Виды и сделал себе новую. Более преданную.
Не только отставные полицейские считали, что лучший способ разжиться деньгами – это обыграть кого-нибудь в покер. Принцы, еще несколько веков назад купавшиеся в роскоши внутри холмов, теперь, в новорожденном двадцать первом веке, не брезговали испытать свою удачу... Особенно, если ее можно было подкормить толикой магии.
Карл никогда не проигрывал. Это создавало ему определенные сложности: приходилось часто менять казино, в которых он собирал крупные куши, иначе его начинали подозревать в жульничестве. Несмотря на то, что доказать никто ничего не мог, ни один человек ни разу не поймал принца на шулерстве, его просто выставляли из некоторых заведений, не объясняя причин. И потому Карл колесил по стране теперь вдвое активней, не в пример прочим годам. Работу фокусником он вовсе забросил, потому как коронованным особам – даже изгнанным и лишенным своего титула, – не пристало напрягаться. Деньги должны сами течь в руки.
И теперь, в крохотном Халле, принц собирался получить еще одну из своих обычных головокружительных побед, а потом смыться в неизвестном направлении, взяв напрокат машину (и, разумеется, бросив ее на полдороге, потому что и такое поведение – вполне в духе венценосных ублюдков).
И вот теперь перед ним сидел очередной глупый смертный (что за вид? Сигарета свисает из уголка рта, щетина, едва поскребенная бритвой, волосы торчат в разные стороны – ни дать, ни взять, разбойник с большой дороги, и даже нежно-привлекательное лицо не перебивает этой ассоциации). Карл дал ему выиграть всего пару раз, чтобы мальчишка почувствовал азарт (впрочем, кажется, напрасно – парень смотрел на карты из-под полуопущенных век, почти безразличный к происходящему). Пьян он, что ли, подумал Карл и оказался близок к истине. По большему счету, ему все равно было наплевать, почему этот чудик играет с ним. Отпущенный ему период везения закончился, Карл намеревался теперь выигрывать каждый кон.
Карты заметались по столу осыпающимися лепестками, вспугнутыми птицами.
Наконец, мальчишка проигрался в пух и прах. Карл с усмешкой смотрел на бледное, но все так же безучастное лицо напротив. Серые глаза были едва сонно приоткрыты – ах, бедняжка, подумал принц, кажется, он еще не скоро поймет, что у него теперь надолго пусто в карманах.
– Ну что, дружок, есть у тебя еще, что поставить на кон? – с усмешкой процедил Карл, не надеясь на положительный ответ. Однако же смертный его удивил. Он нагнулся и выцепил из-за пазухи подвеску с необычайно крупным бриллиантом.
– Эта штучка принадлежит моей девушке. Она очень ценная, стоит больше, чем все то, что ты только что у меня выиграл, ловкач.
Карл потянулся к подвеске, щурясь, но мальчишка молниеносно снова спрятал украшение под ворот рубашки.
– Э нет. Ты сперва выиграй, а потом щупай.
Принц фыркнул. Тоже мне, дело! И они со смертным договорились на еще одну игру – все деньги Карла против бриллианта мальчишки. Карл перетасовал карты.