Принц подключил всю свою магию, но мысленно сосредоточиться на игре не мог никак – его голову занимал только что виденный бриллиант. Нет, не могло быть, чтобы это действительно оказалась вещица из Благого Двора! Откуда бы простому человеку получить ее? К тому же, в последний раз Карл еще не так давно видел похожий кулон на шее леди Клариссы, а она своими побрякушками не разбрасывается.
Мысли принца утекли далеко, но он не забывал подновлять магическую ауру удачи, окутывавшую его непроницаемым плащом. Именно в тот миг, когда Карл готовился объявить противнику о своей победе и наконец схватить подвеску, рассмотреть как следует, смертный бросил карты на стол – практически в лицо сопернику и ухмыльнулся.
– Фуллхауз. Отдавай свои денежки. Ой, то есть, уже мои денежки.
Карл оттянул воротник, чувствуя, что задыхается. Перед глазами у него плясали разноцветные круги – он не только вернул мерзкому притворщику все, что выиграл у него, но и продул то, что успел выманить у простаков за весь этот вечер. Он собирался встать, надеясь пройти к барной стойке и забыться алкоголем, но тут вспомнил, что разорен настолько, что лишен последнего гроша, и тяжело сел обратно. Даже на такси у него не осталось денег.
– Сыграете еще раз? – на плечи противника вползли руки с ослепительно-алыми ногтями, – я бы посоветовала.
Перед глазами у Карла все плыло... но он узнал это лицо. И эту самодовольную улыбку победительницы.
– Вида...
Зоя улыбнулась, чувствуя, как в ней вспыхивает память о прежней любви – и на мгновение она позабыла, что касается руками Айкена, на миг он вообще перестал существовать в ее вселенной, пока она смотрела в глаза своего принца. И все же – это было лишь воспоминание о любви, бледное, выцветшее, которое нуждалось в возрождении.
Он узнал ее, даже не видя лица, полускрытого волосами – учуял запах Дворов на ее коже.
– Эй, – Айкен заволновался, видя, как его недавний противник встает и направляется к нему, словно околдованный, – я, конечно, ободрал тебя как липку, но незачем...
И тут он все понял. Карл перестал себя контролировать, его отводящая глаза магия рассеялась, и он предстал на виду у всех таким, каким был. Не узнать в этом, даже немало измененном горестями, лице Габриэля было просто невозможно.
Принц двигался к своей Виде медленно, будто ему требовалось преодолевать толщу воды. Он узнал ее только на внутреннем уровне, так что теперь познавал на внешнем, мало-помалу вспоминая забытые за прошлую жизнь черты, которые редко когда ему удавалось задержать возле себя дольше одной ночи.
Она была почти такой же, как и каждый раз, когда он оставлял ее против своей воли одну на остывающем одеяле – внутренне, как сущность. Только магия в ней возросла и расцвела, раскрылась, словно пион. Однако, изгнанный принц заметил, что она раздалась в плечах, округлилась в бедрах – стала совсем другой внешне, почти неузнаваемой. И... красивой. Лепил ли Габриэль ее второпях, но теперь, даже с одним глазом, Зоя могла бы поспорить по эффектности со многими леди обоих Дворов. Но Карл не смог сдержаться и вздрогнул, когда увидел заклеенную больную глазницу. Пустой. Без самого прекрасного, что было в Зое.
Мужчина горестно выдохнул и потянулся обнять девушку, но Зоя уперлась руками ему в грудь и мягко отстранила.
– Но я рада тебя видеть, – голос ее звучал иначе, чем он помнил. Впрочем, Карл вообще больше помнил ее как Зои, вовсе лишенную голоса.
Пальцы мужчины скользнули по подбородку девушки, огладили ямочку – единственное знакомое место во всем ее чужом облике. И самое любимое. То, что Карл сам привнес в ее лицо еще в самом первом акте творения. А Габриэль подло скопировал. Но – на счастье, на счастье.
– Кто сделал с тобой такое? Кто посмел?
Зоя вздохнула.
– Твой брат и твоя жена.
Рука Карла отдернулась от лица девушки, словно обжегшись.
– Иногда не знаю, зачем спрашиваю, если догадываюсь, что мне не понравится ответ, – усмехнулся он.
Зоя отвернулась. Она видела, что привлекало ее в Карле – тогда еще принце Натаниэле. Очаровательная улыбка, длинные, как у девушки, ресницы, мягкие черты лица – то, чего был лишен Габриэль. Из-за капризной гримасы черноволосый брат Карла не выглядел и на десятую часть так же привлекательно. Но время не пощадило и изгнанного принца. Характер отпечатался и на его лице, хоть и чуть менее явно. На фоне приодевшегося на "работу" Айкена принц даже не смотрелся таким уж красавцем: Карл не обладал ни мышцами бывалого воина, ни стройностью танцора. Он был бледен и тощ, как студент, его красота выглядела, как нечто неестественное, чуждое этому миру и прекрасное только по этой причине, не по какой-то другой. И в этом он также был похож на брата.