– Не бойся, – король опустил руку на голову девушке, та блеснула единственным глазом из-под черной челки, – она не кусается. В отличие от той, первой, отступницы.
– Я так не думаю, – пробормотала Медб, почти физически ощущая неприязнь куклы, – и на кого же ты намерен свалить это преступление? На меня?
Она рассмеялась коротко и хрипло. Хотела придать и хохотку, и голосу интонацию презрения, но не смогла скрыть страх.
– Зачем же? Кто может спросить с меня? Теперь я король!
– В таком случае тебе не следовало будить лихо, Габриэль, – королева больше не называла его "дорогой", Габриэль стал ей омерзителен. Медб даже подозревала, что король лишился рассудка. И, возможно, довольно давно, просто она, в беспечном ослеплении его подарками, не хотела ничего замечать. – ты в неурочный час призвал того, кто спросит за камни. И я намерена остаться в стороне, если смогу. Пусть этот шторм, что вызвала не я, пройдет мимо.
Медб развернулась, шелестя юбками, и направилась прочь.
Вслед ей посмеивался Габриэль, голубой глаз новой Виды сверкал во тьме.
– Никто не останется в стороне, королева, кто касался меня. Никто.
Потихоньку атмосфера в квартире Айкена, казалось бы, начала выравниваться. Прошли сутки, состоящие целиком из суматохи, обсуждения планов и построения догадок относительно тактики Габриэля. Хэвен, Айкен и Зоя сидели в гостиной, склонившись над столом, что-то чертили на листах А4, графики, руны – все вперемешку. И только Карл не был включен в эту общность. Он хотел бы воображать, что отрезан от группы исключительно потому, что он принц, но даже при его богатой фантазии отчуждение было трудно списать на преклонение перед высоким статусом. Приходилось признать, что он просто попал в уже сжившуяся, сложившуюся группку, враждебно относящуюся к чужакам. Даже несмотря на то, что в свое время он щедро дарил вниманием и золотом как Виду, так и своего сидского генерала, оба уже о том явно забыли. Хэвен поднял голову, чтобы кинуть на своего принца взгляд, всего один раз, Зоя – дважды. Больше же всего Карла обижало, что девушка не расспрашивала его о прошлой жизни. Она приняла его в свои объятия, впустила в свою жизнь – теперь уже действительно исключительно свою, личную, – но не распахнула сердце, вопреки ожиданиям.
Еще менее рад гостю был Айкен Купер. Карл и сам с некоторой невольной толикой презрения относился к смертному, хоть и старался этого не демонстрировать, хотя бы при Зое, но вот экс-полицейский... При одном взгляде на принца он стискивал челюсти так, что желваки на скулах ходили ходуном. Карл посмеивался, якобы упиваясь ревностью человека, намеренно стараясь касаться Зои почаще, но в глубине души он трусил. Не только потому, что Купер превосходил его габаритами и силой, но и оттого, что остро ощущал – Вида уже навек для него потеряна. Можно было бы вернуть ее тело, ее оболочку, но, не стерев ее воспоминаний полностью и накорню, прежнюю Виду уже не вернуть. А такая, пустая, без своей прежней личности, она уже не была бы ему нужна совершенно. Теперь это было последнее, что заставляло Карла хотеть Зою – ее личность, душа. Ее тело, женственное и сильное одновременно, хоть и привлекательное для него (совершенно отвлеченно, чисто с точки зрения мужчины, не могущего не реагировать соответственно на хорошенькую подтянутую даму), было чужим, да настолько, что принц боялся ощутить холод при каждом соприкосновении их рук.
Впрочем, изменилось отношение к Зое и у другого ее возлюбленного. Айкен бесился ужасно. Если б он хотел успокоить себя, он бы отметил, что Зоя с некоторой неохотой прислоняется к Карлу, а его руки удерживают ее, будто девушка в любой момент может отстраниться, наскучив близостью. Но напротив, хотел разозлиться еще больше. Еще помня их ссору на тему лидерства, теперь он ощущал себя вдвойне униженным: его женщина еще и клала голову на плечо какому-то хмырю! Пусть некогда венценосному, но теперь павшему ниже некуда.
И через пару дней, когда примерный план дальнейших действий уже был составлен, Хэвен и Карл удалились в кухню, внезапно почувствовав острую тягу всопмнить былые деньки, Купер решился на серьезный разговор с возлюбленной.
Он поймал ее на выходе из спальни. Зоя отнесла стопки с карточками на письменный стол и возвращалась в гостиную. Айкен встал в дверном проходе, уперев руки в косяк, не давая пройти.
Зоя посмотрела на молодого человека устало и понимающе. Силы ее оставили еще много часов назад: рядом с Карлом она почти все время находилась в слишком большом напряжении, уставала едва ли не больше, чем полгода назад, когда выходила на ежевечернюю охоту с напарником. Который теперь решил истрепать ей нервы на тему ее флирта с изгнанным принцем.