Местом битвы, вопреки ожиданиям Айкена, оказался не тот пустырь, что в прошлый раз. Даже и не пустырь вовсе: отряд прошел мимо двора, в котором раньше жили Дэйв и Симонетта, проскользнули под аркой, и оказались где-то... вне Халла. Зоя подняла голову и прищурилась: в глаза било яркое солнце. В пальто ей мгновенно стало жарко, носки сапожек увязли в теплом песке. Перед командой раскинулась огромная пустыня, бескрайняя до самого горизонта, и только прямо перед ними находилась оромная яма, словно приготовленная арена, нарушающая общую гладкость ландшафта.
– Солнце? – изумился Айкен, жалея, что не захватил с собой черные очки, – но мы вышли почти в полночь!
– Это небо Аннувна, разве не видишь? – дернула плечом Зоя, одновременно сбрасывая с него пальто, – небосвод темнее, чем может быть днем на земле.
Айкен кивнул. Да и само солнце выглядело так, как порой смотрится светило на фотографиях затмения: красный шар с золотым ободком по краю.
– Я не думал, что в Дворах существует что-то кроме огромного количества комнат, – пораженно покачал головой Купер. Зоя ухмыльнулась.
– Довольно наивно, в таком случае, – прозвучал за спиной Айкена голос Клариссы. Молодой человек – единственный из всех – вздрогнул, со стыдом догадываясь, что это означало, что кроме него никто не потерял концентрацию, он один расслабился слишком сильно, хоть нож под лопатку вгоняй.
– Пришла поглазеть? – шепнула Зоя, словно не решив, действительно ли ей хочется, чтобы Кларисса услышала ее и ответила, или будет лучше не отвлекаться: мало ли, что может произойти в следующую секунду! Но мир не двигался, будто застыл в янтаре.
Никто не шевелился, все только напряженно ждали. Пять, десять, пятнадцать минут... Или дольше. Или меньше. Айкен не стал бы утверждать наверняка – время в Аннувне тянулось иначе, чем на Земле, а ощущалось – и подавно по-другому.
Вдруг Зоя качнулась вперед, прянула, как птица, к краю обрыва, всматриваясь в низ ямы. Там из ниоткуда появилась черная гибкая фигурка с обнаженным мечом в руке: новая Вида.
– Пора начинать бой, – улыбнулась Кларисса.
Зоя сняла сапоги и съехала по насыпи вниз. В первое мгновение у нее перехватило дыхание от быстрого спуска, глаза и нос запорошило песком: девушка поднялась на колени, чтобы протереть лицо и прочихаться. Но ей пришлось вскочить быстрей и кое-как разлепить глаза. В ярком свете солнца блеснуло длинное лезвие, черный изящный силуэт грациозной походкой неспешно, но уверенно приближался к жертве... Зоя вытащила меч из ножен, напрягла запястье, готовая в любой момент отбить удар и нанести ответный, но противница замерла в десяти шагах от нее, ухмыляясь. Острия обоих мечей остались нацеленными в землю.
– Меня зовут Палома, если ты не знаешь, – представилась брюнетка.
Одного глаза у нее тоже не было, длинная черная челка скрывала вторую глазницу почти так же, как рыжие зоины пряди. Возможно, Габриэль даже и не предусмотрел выемки для второго камня – его новая игрушка прекрасно функционировала и с одним. Под ключицей Паломы раскинула крыла татуировка-голубка. В отличие от зоиных рисунков, неподвижная.
– Тебя звали при Дворах птицей, не так ли?
Зоя кивнула.
– Теперь, я так понимаю, это твоя кличка?
– О да.
– Голубка. Трудно вообразить менее подходящее тебе имя.
Те черты, которые в Зое были чуть сглажены временем, искажены – небольшие несовершентсва, продукты дрогнувшей неопытной руки Габриэля, в Паломе были четко выверенными, безупречными. И именно поэтому она не могла сойти за живого человека. Будь у нее даже сердцебиение, она не смогла бы. Палома была красивей Зои, но пахла совсем не так – не фруктами и воском, а грязью, болотом, кровью и разложением. Отчасти в Паломе отразились черты Медб – длинное тело, более узкие плечи, чем у первой куклы, само изящество, на голову выше противницы. Но у Зои эти черты вызывали только улыбку.
"Ее будет проще повалить на землю. Да и я уже привыкла к своему телу, а она только учится с ним управляться."
– Сними пистолеты и все остальное оружие, чтобы уравнять шансы, – приказала Палома, – можешь оставить один нож. Деремся на мечах. Начнем?