Глава вторая
Чувства не ошибаются, но не потому,
что правильно судят, а потому, что
не судят вообще.
Иммануил Кант
Хэвен и Симонетта вернулись к полудню. Девочка выглядела абсолютно счастливой, начала с большим энтузиазмом разбирать покупки, прикладывая к себе каждое платье, но, не вынув из пакетов и половины вещей, вдруг ушла в ванную. Никто не последовал за ней. Видимо, Хэвен рассказал ей про смерть брата. Симонетта держалась, а шопинг отвлек ее, но теперь воспоминания пересилили хорошее настроение.
– Пусть выплачется, – кивнула Зоя, – а у нас пока есть другое дело.
Они выпачкали руки до черноты пастой маркеров, пока расписывали оконные рамы, стены и дверь рунами. На всю квартиру им понадобилось несколько часов. Все это время Симонетта провела в ванной со включенной водой. Но вышла оттуда посвежевшей и бодрой. Даже следов слез на ее лице не было. Хэвен и Зоя увели ее на кухню, чтобы напоить чаем, а Айкен отправился отдохнуть в гостиную. Он устроился с книжкой на диване, но вскоре понял, что не может читать: над ним нависла Зоя. Он не видел ее тени, не слышал дыхания, только слабо ощущал запах табака и фруктов.
– У Хэвена там предвидится долгий разговор с Симонеттой, кажется, – сказала девушка. Айкен на секунду поднял на нее взгляд и снова опустил его на страницу. Из-за позы он казался беззащитнее, чем обычно, насколько вообще может выглядеть беззащитно высокий широкоплечий мужчина. Зоя забралась с ногами на диван, не сбросив тапочки, устроила голову на плече Айкена.
– Я тебе не мешаю?
– Нет.
Он не оторвался от книги, но Зоя почувствовала, как он напрягся – по-хорошему напрягся, как любой мужчина от близости любимой женщины. Она не стала спрашивать его, что он читает и нравится ли ему, молча принялась рассматривать лицо, шею, волосы возлюбленного. Это было так удивительно: видеть каждую пору его кожи, впитывать глазами каждую черточку, касаться его взглядом...
– Не знала, что ты раньше носил сережки.
Девушка усмотрела крошечную точку на ладьевидной ямке. Айкен усмехнулся – и это прозвучало как-то по-особенному, не так, как раньше. Теплее, может быть. Или счастливее. Глаза молодого человека застыли, перестали двигаться по строчкам.
– Знаешь, с тобой я чувствую себя потрясающе живой. Никогда раньше не было такого ощущения! – девушка улыбнулась.
– Такой, какой тебя хотел видеть Габриэль? – Айкен посмотрел на нее. Зоя подняла голову с его плеча.
– Нет, думаю, о ТАКОМ он даже не помышлял. Его сил слишком мало, чтобы создать такое подобие настоящей жизни – чтобы я не только выглядела, но и чувствовала себя человеком. Чтобы на меня накатывали такие эмоции. Это как волна, как прибой, даже если убегаешь от него, на кожу попадет миллион брызг. Миллиард. Это... странно. Тебе, наверное, не понять, каково это – однажды начать чувствовать все гораздо острее, чем раньше, в сотню раз. Наслаждаться своим телом, едой, боем, сексом.
Айкен задумчиво покусал губы.
– Ну, наверное, это немного похоже на то, как ощущаешь себя под наркотиками.
Она ударила его по плечу. Ощутимо, но не сердито – и не перестала улыбаться.
– Давай больше не возвращаться к этой теме.
Айкен отложил книгу, взял ее лицо в ладони и целомудренно поцеловал. А отпустил только спустя несколько секунд, как оторвался от ее губ.
– Я хотела бы научиться у тебя только одному, – Зоя опустила голову, перевела дух и несмело взглянула на Айкена из-под ресниц, – научи меня жить моментом. Любить – прямо сейчас.
Мужчина усмехнулся.
– Тебе ведь, кажется, уже говорила Кларисса – просто поступай так, чтобы было как можно меньше больно.
– Не совсем в этих словах, но смысл ты передал точно.
Айкен склонился над девушкой.
– Мне она сказала то же самое.
И он вновь поцеловал ее. Больше никто не прерывал их.
В тот вечер у постели мистера Тауэра сидел Уолтерс (трезвый и раздраженный, но и пристыженный своим беспутным поведением, готовый искупить его помощью). Ретт провел вечер, ухаживая за Эдмундом, а Вивиана с облегчением – и, одновременно, тревогой, – поняла, что у нее выдалось время на полузабытые невинные увлечения. Девушка села в гостиной в кресло с книгой. Она нашла ее незадолго до возвращения Эдмунда: кто-то (впоследствии можно было подозревать, что это был Уолтерс) оставил в гостиной на столе потрепанный томик. Вивиана несколько раз открывала его, читала пару строк, но оставляла там же, где взяла. Однако за неделю, вероятно, кроме нее никто больше к книге не притрагивался, и потому девушка забрала ее к себе в комнату. Но теперь у нее в руках было не то же произведение: потертый роман устроился на коленях девушки, как кот, а пальцы ее сжимали подарок мистера Купера. Вивиана щурилась, вглядываясь в строчки, но полностью отрешиться от своих проблем, погрузившись в чтение, она не могла: на ум постоянно приходил бедный молодой хозяин дома, терзавшийся в постели этажом выше. Вивиана изо всех сил старалась внимательно читать книгу, привезенную Эдмундом, но вскоре с негодованием бросила ее на стол. Губы ее напряженно сомкнулись. "Подумать только, какие мелкие, жалкие проблемы у героев!" – девушка прижала руку к горлу, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Удивительно, но в душной комнате рядом с Эдмундом ей было гораздо легче дышать.