И все же, Зоя была близка к поражению. Еще один обмен финтами, и ее раненая нога подвернулась, в голове мелькнула предательская мысль – а не сдаться ли? Но Зоя тут же отмела ее с негодованием. Пусть Габриэль, возможно, и не убил бы ее, но Карла, Хэвена и Айкена... О нет, добровольная сдача не гарантировала бы ей снисхождения.
Мечи сверкнули еще раз, сходясь, и на этот раз вовсе вылетели из рук сражающихся девушек. Вращаясь, они взлетели, отражая солнце, а затем воткнулись в песок, блестя. Зоя отвела взгляд только на секунду, ослепленная, а в следующий момент оказалась притиснута к стене песочной ямы всем телом тяжело и смрадно дышащей близняшки. В руке брюнетки был крепко зажат острый кинжал. Неминуемое поражение?... Зоя распрямила плечи, глянула на Палому с вызовом.
– Хочешь убить – убей. Ну? Хватит силы?
Палома озадаченно посмотрела на противницу. Потом ее вишневые губы дрогнули, и через секнуду девушка зашлась в оглушительном смехе.
– Ты что, – едва переводя дух, спросила Палома, – думала, я струшу? Испугаюсь? Чего? Твоего представления?
Рука брюнетки схватила противницу за подбородок, притянула к себе, и, раньше, чем Зоя успела сориентироваться, Палома прижала жертву к песчаной стене ямы. Меж темных губ проскользнул и исчез розовый влажный язычок.
– Ты там, на Земле, совсем свихнулась. Поглупела. Тьфу, а я еще похожа на тебя! – нож в руке Паломы блеснул, ослепив Зою, – не хочу быть на тебя похожей. Не хочу.
Брюнетка поднесла лезвие к своему лицу, быстрым движением полоснула по лбу, еще, крест-накрест, по щеке, переносице. Зоя вжалась затылком в песок стены. На губы ей попали крохотные капельки крови, и девушка на автомате слизнула их. Химический запах, как от слуа, и вкус моющего средства для окон. Зоя постаралась сосредоточиться на этих ощущениях, чтобы не видеть, точнее – не осознавать так ярко, что Палома режет свое лицо в лоскуты. Свое лицо, находящееся на расстоянии ладони от лица Зои.
– А, так вот в чем дело, – протянула она, вдруг с неожиданной ясностью понимая, что происходит – и что следует предпринять, – ты думаешь, что ты избранница Богини, раз у тебя есть кровь? Вот только она не настоящая, как бы Габриэль ни старался лепить из тебя живую.
Палома опешила – секундного ее замешательства хватило Зое, чтобы перехватить брюнетку за шею и ударить в лицо коленом – увечным. В стороны, мешаясь, брызнула их общая кровь, рану Зои обожгло, но девушка знала, что победа близка. Еще минутку можно потерпеть и большее.
Палома вывернулась из захвата, покатилась по песку, пытаясь разорвать дистанцию с Зоей. Первая Вида не шелохнулась, сосредотачиваясь тем временем и набираясь сил для последнего рывка. Обезоруженная, она видела только один шанс победить. Если у Паломы было и время, и возможность схватить меч, то зоин отскочил слишком далеко. К тому же, дистанция между противницами стремительно сокращалась: схватив свой меч, вторая Вида уже неслась на противницу с быстротой полета птицы. Клинок Паломы был нацелен в живот Зои, прямо под солнечное сплетение. Но Зоя без страха встречала удар – только быстро повернулась боком, так что лезвие меча паломы прошло в уже имеющуюся в теле противницы прореху, ту, что Зоя получила год назад. Палома дернула было меч назад, понимая, что промахнулась, больше того – ее соперница даже не скривилась, однако раньше, чем она успела отстраниться, к ее шее сзади, срезая волосы, прижался острием ее собственный кинжал, которым незаметно завладела Зоя, пользуясь тем, что враг опешил.
Бежать было некуда.
Раньше, чем Палома сообразила, что же предпринять, Зоя выцарапала ей глаз. Это был странный момент причудливого почти родственного единения – последний зрачок Зои вперился в бледную, почти белую, радужку противницы. Видит ли она что-нибудь им? Не слепа ли?
Надеюсь, видит, подумала Зоя. А потом убрала руку с мечом. Пальцы Паломы разжались, она навзничь рухнула на песок.
Зоя уперлась локтями в песок позади себя и, напрягшись, вытащила меч из насыпи. Затем перехватила лезвие двумя пальцами, словно боялась пораниться (какое бы это теперь имело значение!) и осторожно потянула. Ремни на груди ослабли, стык двух частей на ее туловище пошел трещиной, и клинок без труда вышел наружу. Девушка выдохнула, бросила черный меч на землю, улыбаясь: какая огромная заноза! Потом перевела взгляд на бок: слава Богине, никакой новой трещины, меч прошел ровно там, где уже однажды король сидов пробил дыру. Но рана все же была, пусть и на старом месте, теперь она вскрылась заново. Зоя смотрела на хлещущую кровь, даже не думая ее останавливать. Не умрет же она, в самом деле. "Габриэль любит живых...", ха...