Вида боялась, что ее закуют в цепи и мгновенно вырвут камни, но все обошлось – никто не поторопился. Ее ввели во дворец Благого Двора под конвоем, однако стоило тяжелым золоченым створкам дверей захлопунться за ее спиной, как хватка Мертена ослабла. Вида озадаченно (и почти покорно) взглянула на Мелюзину. Королева-регентша тоже впилась в нее глазами, но было очевидно, что благородная сида не видит в рыженькой кукле личность, только оболочку, кое-как носящую в себе и защищающую камни.
– Сын мой, я знала, что ты не разочаруешь меня, – произнесла она мелодичным голосом, похожим на перезвон крохотных бубенцов на ленте в ветреный день, – за возвращение всех камней Этайн тебе вернут твое имя таким, каким ты оставил его, удаляясь в изгнание – незапятнанным.
Натаниэль благодарно кивнул, даже не глядя на свою куклу. На мать, впрочем, тоже. Он улыбался, но несколько нервно, словно не уверенный, что поступил правильно. Но вот белая тонкая рука Мелюзины легла на макушку сына, зарылась в золотистые волосы – и он расслабился, сдался.
– Идем, сын, нам нужно обсудить кое-что в моем кабинете. Мертен! – дини ши вскинул голову. Мелюзина едва заметно скривилась при виде избороздивших его лицо шрамов, постаралась изгнать из глаз презрение, но опальный генерал понял все раньше, чем она спохватилась, – возьми куклу и присмотри за ней. Подготовь ее.
Королева и принц удалились. Вида расслышала только, как Мелюзина сказала вполголоса, наклонивших к уху сына: скоро у тебя будет корона...
Это означало только одно. Ее, Виду, умертвят. Сейчас такая игра слов не показалась девушке забавной.
Мертен подошел к ней сзади и взял за плечи. Крепко, но... успокаивающе. Он не собирался держать ее, как пленницу, заламывать ей руки. Для него она и госпожа (в качестве любвницы принца), и ученица – он не мог свершить такое насилие над Видой вне тренировочной площадки.
– Быть может, пойдем за ними? – ласково спросил генерал. Ему и самому стало любопытно, что же задумали коронованные особы. Он в ту пору лишь смутно понимал, что из себя представляет девушка, которую он учил драться больше века.
Они подошли к дубовой двери кабинета королевы, не замеченные никем. Мертен остался в нескольких шагах от нее, а Вида прижалась к прохладной поверхности дерева, приложила ухо к замочной скважине и закрыла глаза, обмирая от страха. Она предполагала, что услышит страшные вещи, но не думала, что они еще и будут облечены в столь оскорбительную форму. Девушка слышала уже только конец разговора. Быть может, если бы она знала, с чего он начался и что сказал Натаниэль, ей бы не было так больно. Но, когда ее рука взялась за ручку двери, готовая открыть, чтобы ворваться и возразить, девушка услышала только слова Мелюзины:
– Ты, должно быть, смеешься надо мной. Нельзя жениться на пустом месте. А твоя кукла именно оно и есть. Она ненастоящая, а это значит – не существует.
Вида подумала, что эти слова могли бы оттолкнуть ее от двери не хуже удара, но она не сдивнулась с места, даже не дрогнула, только медленно зажмурилась. Если б в ее жилах текла кровь, то в этот момент она бы прилила к щекам.
– Леди Медб – единственная подходящая тебе партия, сын. Ты еще будешь меня благодарить. А свою ненаглядную игрушку ты навеки оставишь при себе. Ее алый камень будет сиять у тебя надо лбом, облеченный в золото, а голубые камни отдадим твоей жене. Я больше не могу быть королевой, меня должна сменить молодая, полная сил сида. Леди Медб...
Вида медленно отлипла от двери и, шатаясь, попятилась. Мертен схватил ее за плечи, развернул к себе и обнял. Не говоря ни слова, они пошли в его покои – дини ши безошибочно помнил, где они находились. И там, в пыли, накопившейся за века, на кровати они пролежали, обнявшись, всю ночь.
Зоя только на мгновение вынырнула из воспоминаний в реальность – ровно на время, требовавшееся ей, чтобы ринуться вперед с искаженным гневом лицом. Их с Карлом взгляды пересеклись над лезвиями скрещенных мечей.
– Ты предал меня, – прошипела Зоя. Карл в ответ грустно улыбнулся.
– Это была минутная слабость. А ты – переспала с Мертеном?
– Нет.
Они разошлись, закружили по песчаной площадке, не спуская друг с друга глаз. Прочие наблюдатели прыснули в разные стороны, повинуясь первому порыву. Айкен подумал, что нужно помочь Зое, но, стоило ему качнуться вперед, как его грудь наткнулась на предупреждающе вытсавленный локоть Хэвена.