– Ничего.
Она подняла руку на уровень глаз и медленно разжала кулак, с удивленим осознавая, что до сих пор сжимала в ладони вырванный у Паломы глаз.
Айкен ожидал, что, как и обычно после боя, Зоя позовет его в спальню, но она не намекнула ни на что подобное. Напротив, девушка решительно выставила мужчин из комнаты, не заботясь тем, что одному из них будет негде спать. Она чувствовала себя взбаламученной, как горный поток, бурлящей и несущейся по камням – куда? Знала ли она сама? Но то, что произошло с ней несколько часов назад, перевернуло всю ее душу.
Зоя положила отмытый паломин глаз на тумбочку в изголовье кровати и села на постель, скрестив ноги "калачиком" (боль от движения прошила ее от щиколотки до бедра, но Зоя не заметила этого). Даже предательство Карла отошло на второй план, отступив перед осознанием пробуждения. Да, то, что сказал тот мужчина в капюшоне, было совершенно верным. В близнечном поединке побеждает тот, кто дороже Богине. Выбрала бы Она ее, если б Зоя дралась не с Паломой – своим еще более неживым доппльгангером? Девушка вздохнула и попробовала обратиться к Великой Матери напрямую. Никогда прежде она не решалась этого сделать, осознавая свое несовершенство, и вот только теперь...
Она спросила и получила ответ.
Прикосновение Богини ощущалось, как ухвачнная губами молния, как сомкнувшийся над головой океан, как бегущий по венам огонь... Зоя упала с кровати, попробовала подняться и снова рухнула на колени, задыхаясь в рыданиях. Богиня, которую она звала с самого рождения, к которой веками взывала, наконец явила ей свою милость и внимание. Зоя чувствовала, как Ее великая рука касается ее недостойного темени. Такого ужаса, такого ощущения собственной грязи, ничтожности, как от прикосновения этой руки, Зоя не ощущала еще никогда. И в то же время – эти чувства были правильными. Не слыша ни звука, Зоя чувствовала, как в ее уши проникают слова Богини: да, путь твой не из легких, конец будет страшен, ты ничтожнейшее из созданий, но Я все равно люблю тебя, даже не-человека и не-сиду, потому что Я люблю всех.
И Зоя всем телом рухнула на пол, словно лопнули цепи, державшие ее до этого в подвешенном состоянии. Испытанное ею выпило из Зои все силы, она чувствовала, что засыпает – успокоенная, как никогда прежде, – на удивление мирным сном. Несмотря ни на что.
А еще Зоя поняла, что, хоть ее судьба и состоит в том, чтобы обеспечить власть своему королю, если она не хочет, если она ослушается и поступит иначе, согласно своему разумению, Богиня, как мать, – да, как Мать всего, – все равно будет отныне ее любить.
Зоя проспала всю ночь на ковре, и жесткий ворс под щекой казался ей мягкой луговой травой.
Глава семнадцатая
Всегда лучше знать, чем подозревать и
сомневаться. Всегда лучше быть уверенным.
Стивен Кинг, "Роза марена"
– И как она тебе? – Кларисса наклонилась вперед, так что стало видно ложбинку между грудей. Сеятель безучастно скользнул по ней взглядом и перевел глаза на камин: пляска языков пламени привлекала его больше, чем прелести сиды.
– Карл знает толк в добротных инструментах.
Кларисса рассмеялась.
– И это все?
– Нет, – Сеятель впился глазами в камин, словно видел в нем Зою, так запавшую ему в душу, – она вся – гнев и огонь, она – сокровище. Такая женщина действительно могла быть только рукотворной, Богиня бы никого не наказала подобным совершенством.
– Ты ей льстишь, – фыркнула Кларисса, отпивая вина.
Но Сеятель был совершенно искренен. Только он говорил не о внешней красоте, а о внутренней. Пламя души Зои действительно покорило его... на их общую беду. Он уже не мог выкинуть ее из головы.
В краткий миг между выныриванием из сна и полным пробуждением Зоя подумала, что сейчас почувствует себя обновленной, но вместо этого она ощутила только прошивающую от щиколотки до бедра режущую боль. Удивительно, что ей вообще удалось заснуть и, больше того, проспать всю ночь без кошмаров. Быть может, это как раз и должно было подтверждать, что Богиня ее приняла, но Зоя вовсе с трудом верила в то, что произошло с ней сутки назад, если б не рваная рана с кое-как подсохшей корочкой, то и дело трескавшейся, она бы решила, что и вовсе ничего не было: ни боя, ни прикосновения Великой Матери.