- Держи его крепче! - единственное, что он крикнул ей, вкладывая в свой голос интонации, не терпящие возражения.
Тем временем, Мария приложила указательный палец к своим губам, и слегка улыбнулась, глядя на Тома. Он сидел на заднице, почёсывая ушибленное колено, и таращился на неё удивлёнными глазами. Но при виде её улыбки, он ехидно улыбнулся в ответ, а затем тоже приложил палец к губам, и заговорщицки подмигнул. Это комедийное, театральное, представление нравилось ему всё больше и больше, поэтому он с превеликим удовольствием решил принять в нём участие. Именно так он воспринял жест Марии — как приглашение поучаствовать лично. Эта аппетитная, рыжеволосая, сучка явно была не прочь «поиграть» с ним во что-то.
Том почувствовал прилив крови в нижней части тела, и теперь окаменевшая плоть будто пыталась прорваться сквозь ткань его шорт. Он жадно облизнулся, хищно оглядывая белоснежную кожу Марии, а револьвер, поблёскивающий в её руке, и направленный ему прямо между глаз, совершенно его не смущал.
Возле платформы Микосу всё же пришлось немного повозиться, но в итоге все трое благополучно возвратились на борт. Тело Сэма выглядело бездыханным, и проверив его пульс, Микос, к искреннему своему сожалению, и правда ничего не обнаружил. Тогда он немедленно приступил к реанимационным действиям, попутно объясняя Альме, что ей нужно делать, чтобы помочь ему в этом. Тома и Марию, молчаливо наблюдающих за ними, Альма даже не заметила; всё её внимание было сосредоточено на Сэмми.
…РАЗ…
…РАЗ…
…РАЗ…
Альма молча наблюдала за тем, как грудь Сэмми прогибается под ладонями Микоса.
…РАЗ…
…РАЗ…
Её голова звенела так сильно, что она не слышала ничего вокруг.
…РАЗ…
…РАЗ…
…РАЗ…
Она лишь улавливала моменты, когда Микос поворачивал к ней голову, и что-то говорил. Тогда Альма понимала, что наступил её черёд, и она прилипала к устам Сэмми, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Затем снова наступал черёд Микоса.
…РАЗ…
…РАЗ…
Эти минуты длились бесконечно.
…РАЗ…
…РАЗ…
…РАЗ…
Раз за разом — бесконечная агония угасающей надежды.
…РАЗ…
Так прошла вечность.
……
……
……
Микос давно уже остановился, молчаливо рассматривая безжизненное лицо Сэмюэля, освещаемое тусклым светом палубных огней; в то время как Альма всё ещё продолжала «вдыхать» свою жизнь в лёгкие любимого, ничего вокруг не замечая.
Внезапно Микос сцепил пальцы обеих рук в огромную «булаву», и с яростью обрушил её на грудь мертвеца, уже не заботясь о сохранности костей. Ни чужих, ни своих.
На мгновение вынырнув из тумана, окутавшего её сознание, Альма округлила глаза от удивления. Её рот наполнился солёной водой, хлынувшей из уст Сэмми, и поэтому она отпрянула от его лица, давая ему возможность откашляться и самостоятельно вдохнуть.
Однако, это была вовсе не вода. С обезумевшим выражением лица, Микос продолжал колотить по груди Сэма, ломая рёбра, и разрушая ткани. Альма с криком ринулась на него, в попытке остановить это безумие, но Микос лишь отмахнулся, крепко приложившись кулаком ей в ухо. Вновь ощущая звон в голове, Альма отлетела в угол кокпита, и с мерзким хрустом впечаталась челюстью в лебёдку, теряя сознание и несколько зубов.
- О-ХО-ХО! ДА! - раздался восхищённый голос Тома. - УХ! А-ХА-ХА! ДА! ПОКАЖИ ЭТИМ БЛЯДИНАМ КУЗЬКИНУ МАТЬ, МИКОС! ДА-ДА-ДА! НАКОНЕЦ-ТО!!!
Он где-то нашёл остатки бутылки с вином. Каким-то чудом она не разбилась полностью, и осталась валяться на палубе. Отлетело только горлышко, и поэтому внутри даже сохранилось немного драгоценного нектара. Мария, почему-то, никак не отреагировала на это, видимо, давно уже не считая Тома, даже «вооружённого», угрозой для себя и Микоса.
Запрокинув голову, Том с размаху приложил острые края бутылки к своим губам, и попытался выпить остатки вина.
Закашлявшись, и разбрызгивая во все стороны кровь из разбитых губ, он восторженно завопил:
- Оооооо! Какой восторг! ВОСТОРГ! Кх-э-кхээ-К-ХЭЭЭЭЭ!
На дне бутылки было полно мелких осколков, но это его не остановило, ведь напиток и правда был чудесным. Поэтому он вновь запрокинул голову и приложил разбитую бутылку к разорванным губам, на этот раз намереваясь выпить всё и добраться до самого дна.