* * *
Несколько солнечных лучей всё ещё пробивалось сквозь круглые иллюминаторы, но уже близился вечер, поэтому в каюте было включено дополнительное освещение. Она была наполнена тёплым, оранжевым светом, исходящим от старинных, масляных ламп. Конечно, внутри них были установлены обычные лампочки, но корпуса этих ламп всё же остались оригинальными, просто немного переделанными под электричество.
На деревянных поверхностях, украшенных разнообразными узорами и символами, играли тени, пританцовывая в такт волнам. Это были те из них, что ещё не успели спрятаться среди облаков, и поэтому нашли свой приют в чреве яхты.
- Ты не перестарался с дозировкой препарата? - раздался тихий и спокойный, женский голос.
Её длинные рыжие волосы были собраны в причудливую косу, а пронзительные глаза сияли морской бирюзой.
- Всё в норме, - коротко ответил её собеседник. - В случае чего, будем импровизировать.
Несмотря на всю подготовку, и все расчёты, их план давно уже отклонился от изначального курса. Но они были готовы к этому. Хоть и не всегда, но большую часть времени, холодный разум побеждал эмоции в их головах. Так научил их отец. Так воспитал.
- У тебя не возникает ощущения, будто за нами постоянно кто-то наблюдает? - неожиданно спросил мужчина. - Даже… прямо сейчас.
- С тех самых пор, как мы ступили на борт? Да, возникает, - кивнула женщина в ответ. - Вероятно, наше сознание подверглось «синдрому воплощённого присутствия».
- Он дал нам столько знаний, - будто не услышав ответ собеседницы, продолжил мужчина. - И в то же время, оставил нас перед столькими вопросами.
Женщина склонила голову набок, а затем протянула руку, и аккуратно коснулась ладонью лица мужчины, поворачивая его к себе, и внимательно заглядывая в его глаза.
Рассматривая бирюзовое море его глаз, она словно рассматривала саму себя.
* * *
Прошло несколько часов после инцидента с акулой. Том продолжал похрапывать в дальней каюте, за всё это время так и не проснувшись. Мария с Микосом уединились где-то в глубинах яхты, а Сэм занимался какими-то делами на палубе. На судне всегда есть что-то, что требует ремонта и настройки, поэтому для того, кто хочет отвлечься от своих мыслей и поработать руками, всегда найдётся занятие.
Что касается Альмы, то к тому моменту она уже немного пришла в себя, приняв душ, и смыв со своего тела остатки соли, тревог и адреналина. От предложенного Марией напитка она отказалась, хоть та и настаивала на том, что горячий чай с сахаром ей очень помог бы.
Чуть позже, выйдя на палубу, и обнаружив, что кроме Сэма там никого нет, сдерживать себя Альма уже больше не могла. Особенно, после всего случившегося.
- Долго ещё ты будешь делать вид, что не замечаешь меня… Сэмюэль?
Никак не отреагировав, Сэм продолжал заниматься своими делами, стоя к ней спиной, и что-то напевая себе под нос.
- Сэмми, - прощебетала она уже более нежным голосом, подойдя вплотную и обняв его сзади.
Сэм прекратил напевать и замер, услышав своё имя в «этом» варианте. Произнесённое «этими» устами.
- Я же видела, как ты смотрел на меня все эти дни, Сэмми, - мурлыкала Альма. - Даже и не думай делать вид, будто ты забыл меня. Будто тебе всё равно.
Её правая ладонь лежала у Сэма на груди, слушая его сердце, а левая начала медленно скользить вниз.
- Однажды ты ведь сама сделала свой выбор, - Сэм остановил руку Альмы, и высвободился из её объятий. - К тому же, теперь ты замужняя женщина.
Лицо Альмы искривилось от обиды:
- Я тебе не женщина.
- А кто же ты? - не удержался от смеха Сэм.
Альма промолчала, не поддаваясь на его провокацию. Когда-то, давным-давно, в шутливой форме они с ним уже спорили на эту тему.
«Теперь, когда я овладел тобой… Как же мне обращаться к тебе? Девушкой тебя уже нельзя назвать, а женщиной ещё, вроде как, и рановато», - в прищуренных глазах Сэмми искрились озорные чёртики.
«Пфф. С чего это ты взял, что овладел мной?», - смеялась тогда Альма, совсем ещё юная и глупая дурочка. «Может это я овладела тобой, мммм?».
Тёплые воспоминания окутали разум Альмы, заставляя её лицо вновь разгладиться. В общем-то, она вовсе и не обиделась на это его: «женщина», а просто рефлекторно изобразила одну из своих масок. Но чем дольше она стояла перед Сэмми, заглядывая в его глаза, тем отчётливей ощущала внутри себя возвращение той наивной девочки, которой она была когда-то. Ей вновь захотелось беззаботно утопать в его объятиях, искренне смеяться, и верить в любые обещания. В любые, даже самые сумасбродные мечты, о которых они часто фантазировали в детстве.