Чуть позже Габриэль, гость и воспитанница принца вновь увиделись ─ на торжественном ужине.
─ Все это великолепие в честь Вашего приезда, ─ поведал Габриэль, широким взмахом руки указывая на длинный стол, от начала и до конца уставленный всевозможными яствами. ─ Здесь лучшие блюда Благого и Неблагого дворов, а также пища людей. Есть и вино.
Гость усмехнулся и принял из рук принца кубок.
─ Вы знаете, как мне угодить.
Мужчины сели, но не приступили к еде, ожидая к столу воспитанницу принца. Разве что гость позволил себе пригубить хмельного напитка. Наконец дверь в конце трапезного зала распахнулась, и вошла подопечная принца в алом платье, не уступающем по цвету ее волосам.
─ Мы ждали только твоего прихода, Вида. ─ Улыбнулся Габриэль. Гость тоже не смог сдержать движения губ, невольно изогнувшихся, но поспешил скрыть это, поднеся ко рту кубок.
Вида заняла место рядом с принцем, по его левую руку, таким образом оказавшись напротив гостя.
─ Меня зовут Мертен, госпожа, ─ представился мужчина. ─ Я подумал, что раз уж я знаю Ваше имя, то Вы вправе знать и мое.
─ Это вполне справедливо. ─ Сдержанно улыбнулась Вида и перевела взгляд на Габриэля.
─ Можем приступать. ─ Кивнул принц, разрешая начать трапезу.
Весь ужин мужчины обсуждали то, что им приличествовало бы обсуждать: оружие, политику Дворов, войны и охоту. Вида не принимала в разговоре участия, однако так хитро поглядывала на принца, что Мертен догадался: девушке явно есть что сказать, но Габриэль, видимо, запретил ей открывать рот. И гость даже понимал, почему. Прекрасно понимал. Габриэль не стал бы просить собственную жену придержать язык, если бы таковая была и могла бы поддержать беседу. Но позволить «воспитаннице» недвусмысленно продемонстрировать, кем она на самом деле является? О нет. Никогда. Однако Мертен знал это и без него.
Потому что, пусть Вида этого и не могла помнить, они с ней были знакомы ранее.
Когда ужин закончился и слуги убрали со стола, принц предложил гостю продолжить разговор в гостиной. Но Мертен сослался на то, что устал с дороги и предпочтет отправиться в свои покои. Вида вызвалась проводить его в комнату.
─ В любом случае, я также сейчас собиралась уйти к себе. А нам, кажется, по пути. Моя спальня находится в том же крыле, что и покои для гостей.
Габриэль отсалютовал воспитаннице, уже взявшей под локоть его друга, бокалом и, потеряв к ним обоим всякий интерес, сел в кресло у камина. Взгляд принца был прикован к огню еще долгое время после того, как за Видой и Мертеном закрылась дверь.
─ Ты же не помнишь меня? ─ спросил гость, когда они с девушкой отошли на достаточное расстояние от зала.
Вида обернулась. В ее глазах мужчина прочел неподдельное изумление.
─ Ну разумеется. Твой хозяин не стал бы так рисковать, хоть наше знакомство и сослужило ему хорошую службу. Венценосные особы не любят слов «прости» и «спасибо». А твоя память стерта. Я прав?
Гость протянул руку, желая дотронуться до подбородка девушки, но Вида ударила его по ладони и отступила на шаг.
─ Если бы я тебя коснулся, ты бы закричала? ─ Ласково улыбнулся Мертен.
─ Нет. ─ Вида исподлобья взглянула на мужчину. ─ Я бы Вас убила. И Габриэль не сказал бы мне и слова против. Вам ли не знать.
Мертен тяжело вздохнул и потер лоб.
─ Прежде ты была милой девчушкой, вовсе не такой злой. И очень молчаливой.
─ Я уже раскаиваюсь, что вызвалась проводить Вас.
─ Послушайте. ─ Мужчина потерял терпение. ─ Я знаю, как это прозвучит, но прошу Вас, послушайте! Мы были знакомы раньше, и, поверьте, очень близко. Нет, я не подразумеваю ничего плохого, я имел в виду... ох, ладно, не важно. Единственное, что я действительно хочу донести до Вас ─ бегите. Вы тут не на своем месте. Встаньте перед зеркалом. Посмотрите на себя. Каждая отметина на Вашем теле ─ прожитая жизнь. Вы не помните ни одной. Вы не помните ни меня, ни Натаниэля... Карла. Я прав?
Вида отступила еще на несколько шагов назад.
─ Что Вы несете? Вы сумасшедший... или выпили слишком много.
Гость хотел было сказать еще что-то, но не нашел слов. Он так и остался стоять с умоляюще вытянутой рукой, глядя вслед спешно удаляющейся девушке, каблучки которой отбивали четкий ритм, словно часы, отмеряющие секунды в камере смертника. Во всем замке только Мертен мог бы подумать о подобном сравнении.
Вида зашла в комнату, заперла дверь на замок и только тогда с облегчением вздохнула, прижалась спиной к гладкой деревянной поверхности. Рука девушки еще подрагивала на медной ручке в виде еловой шишечки.