ГЮНТЕР
Кстати, как ты собираешься с ними поступить?
КАРЛ
Завтра отправлю в город. А дальше — полевой трибунал. Жаль, конечно. Краузе мне симпатичен, даром что деревенщина. Но закон есть закон: он сбежал с поля боя, обрекая на смерть подчинённых. Я уже не говорю о потере казённого имущества.
ГЮНТЕР
Это всего лишь вопрос трактовок, братец. Как тебе, например, такая: фельдфебель Краузе, будучи ранен сам, героически вынес с поля боя раненого товарища, сохранив личное оружие?
КАРЛ
Куда ты клонишь?
ГЮНТЕР
Никакого трибунала не будет. Они оба нужны мне.
КАРЛ
На кой чёрт они тебе сдались? Зачем?
Гюнтер отвечает весьма пространно.
ГЮНТЕР
Затем, что они оба пили воду.
КАРЛ
Чего пили?
ГЮНТЕР
Воду. Но, что много важней, мне нужен третий.
КАРЛ
Ты это о ком?
ГЮНТЕР
Я о твоём полудурке-хуторянине.
КАРЛ
Ты же говорил, он сдох?
ГЮНТЕР
Как теперь выясняется — нет. А он тоже пил воду. И, судя по всему, много.
КАРЛ
Братец, ты, конечно, извини, но… У тебя сейчас всё в порядке? Может, солнце напекло?
ГЮНТЕР
Со мной. Всё. В порядке. (Косится на бутылку) Пожалуй, я бы тоже выпил немного шнапса… Только, умоляю, Карл, подай мне чистый стакан…
Карл встаёт, идёт за посудой.
ГЮНТЕР
Да, пока не забыл: на ближайшем сеансе связи прикажи Шлиману, чтобы его люди не пользовались водой из источника, потому что она… хм… отравлена. И пусть в том месте обязательно выставят круглосуточный пост.
КАРЛ (Пожимая плечами)
Заметь, братец, я уже даже не спрашиваю зачем.
4.11. ХУТОР. ИЗБА НА ОТШИБЕ. НАТ. ВЕЧЕР
Небольшая, в два окна избушка. Без забора, без палисадника и огорода, зато у постоянной коновязи подрёмывает лошадь. Это холостяцкое жилище Афанасия. Одно из окон слабо подсвечено — хозяин ещё не спит.
4.12. ХУТОР. ИЗБА НА ОТШИБЕ. ИНТ. ВЕЧЕР
Горница. При свете лучины Афанасий затачивает рыболовные крючки для перемёта: поочерёдно сперва зажимает крючок единственной рукой в тисочках, затем орудует напильником. На столе стоит открытая банка немецких консервов, лежит краюха хлеба. В дверь стучатся. Афанасий не ждёт гостей, с тревогой на лице подходит к двери.
АФАНАСИЙ
Кого там нелёгкая?
ГОЛОС АНФИСЫ (ЗК)
Это я, Анфиса. Откройте, Афанасий Макарыч.
Афанасий сдвигает щеколду, запуская в горницу разбитную горластую бабёнку. Ту самую, что в зачине истории на хуторском «вече» желала переселиться в избу Ивана. В руках у Анфисы замотанный в тряпку чугунок. Афанасий встречает её неприветливо.
АФАНАСИЙ
Чего тебе?
АНФИСА
Мы сёдни с мальцами первую картоху копали. Так я вам повечерять принесла. (Ставит чугунок на стол, снимает тряпку) Вот, ще не остыла.
АФАНАСИЙ
С чего вдруг такая забота?
АНФИСА
Или мы не соседи? Вы ж моих мальцов завсегда на рыбалку, на озеро, на телеге подвозите…
АФАНАСИЙ
Ох, не юли, Анфиса. Я тебя как облупленную знаю. Чтоб ты да за просто так… Чего тебе, говори?
АНФИСА
А и скажу. Вы у нас теперь в больших чинах при германском начальнике состоите. А я аккурат завтра, с утреца, до него засобиралась. Так уж и вы обязательно будьте. Переводить станете.
АФАНАСИЙ
Чего переводить?
АНФИСА
Просьбишку мою до них. Чтоб дозволили нам в Агатину хату перебраться. В нашей, сами знаете, крыша совсем худая, текёт. А у Агатки сбежавшей изба справная, крепкая. Её ещё покойничек Митрофан ставил. Таких мастеров ныне — днём с огнём.
АФАНАСИЙ
Сдурела, баба?! Да кто тебя слушать станет?!
АНФИСА
Очень даже станут. Не тот, так другой, который братец ихний. Небось, вспомнит, как я ему про Агаткиного комиссара доложилась. А то, что не успели немцы их прищучить, — то не моя вина. Я Лукичу про то говорила, а он, старый хрыч, видать, не передал.
АФАНАСИЙ
Ох и стерва ты, Анфиса! Этого «старого хрыча» третьего дня немцы убили и за навозной кучей, как собаку, закопали… (Заводится) А ну, вали отсюда! И картоху свою забирай!
Анфиса, пожав плечами, забирает со стола чугунок, снова заматывает его в тряпицу.
АНФИСА
Я-то, может, и стерва. Но и вы, Афанасий Макарович, не херувим с крылами. Я понимаю: вы теперь до нашей простой крестьянской пищи брезгуете — вас вон немцы консервой и хлебами потчуют. Но раз уж вы на работу переводчицкую определены, то будьте любезны, справляйте как положено. Не то и на вас управу найду!
АФАНАСИЙ
Пошла вон!
АНФИСА
Иду-иду.
Анфиса идёт на выход, Афанасий — следом, чтобы закрыть за ней. Уже в дверях соседка притормаживает и всем телом похотливо подаётся к хозяину.