Иван?! Ты?
ИВАН (ЗК)
А кто ж ещё? Кроме нас с тобой, других дурней здесь нет.
Через несколько секунд Иван появляется возле камня, тяжело дыша, останавливается, с видимым облегчением ставит на землю два термоса, которые он тащил в каждой руке. Молочный бидон верёвками привязан к спине.
ИВАН (сердито)
Что стоишь столбом?! Помоги рассупониться, у меня пальцы занемели!
Особист кидается к Ивану, развязывает верёвочный узел у него на животе. Крякнув (тяжёлый), помогает опустить-поставить на землю бидон.
ОСОБИСТ (возбуждённо)
Ну ты даёшь, Ваня! А я уж, грешным делом, подумал…
ИВАН (буркнув)
Не дождёсся.
Берётся растирать онемевшие от напряжения руки, поводит плечами, расслабляя затёкшую спину.
ОСОБИСТ
Что там, на острове? Много их там?
ИВАН (огрызнувшись)
А я почём знаю? Меня не в разведку, а за водой посылали. (Выдыхает, уже примирительно поясняет) В самом лагере — семь человек. Вернее, теперь шесть. А сколько ещё в дозорах и схронах обретается — поди пойми.
ОСОБИСТ
Понятно. (Не сразу сообразив) Погоди! Ты сказал, «теперь шесть»? Ты что же, кого-то там…
ИВАН
Пришлось. Он, гад, прямо у родника в охранении стоял. (Достаёт початую пачку сигарет) Вот, подарочком от него разжился. (Рассматривает пачку, читает, переводя) «Экштейн № 5». Дрезден. «Настоящий и правильный». Ишь ты!.. Давай, Кирилл Богданыч, покурим на дорожку ихнего настоящего да и домой двинем. Там небось уже не знают, что и думать… Спички есть? Я свои подмочил.
Майор достаёт спички. Оба закуривают. Какое-то время молчат, глядя на звёздное небо.
ОСОБИСТ (искренне)
Красотища какая!.. А табачок — так себе.
Иван продолжает молчать. У него, после недавних событий, звёздное небо отныне вызывает совсем другие ассоциации.
6.5. ГАНЬКИНА ЗАИМКА. НАТ. НОЧЬ
На ночное звёздное небо сейчас точно так же смотрит Лена. Она сидит, обхватив руками колени, на полусгнивших брёвнах, некогда сваленных возле хижины ещё прежним хозяином. В глазах у Лены даже не грусть — тоска… Скрипнув дверью, из хижины выходит Агата. Осмотревшись, замечает Лену, подходит, садится рядом.
АГАТА
Ленк, ты чего здесь?
ЛЕНА
Ничего. Просто сижу. На звёзды смотрю.
АГАТА (после паузы, грустно)
Когда я маленькой была, мамка моя баяла, что небушко наше — Божий шатер. А звёзды — то гвоздочки золотые. Небо ими прибито, чтоб не упало.
ЛЕНА (печально)
Красиво твоя мама… баяла.
АГАТА (развивая тему)
А наверху сидят Бог, ангелы и Илья-пророк. И когда Илья по небушку на огненном тарантасе ездит, всяк раз гром гремит и молния бывает.
ЛЕНА (усмехнувшись)
Уж скорей бы он свой тарантас запрягал. (Вздохнув) Так дождичка хочется.
АГАТА (уверенно)
Скоро. Теперь зовсим скоро будет.
ЛЕНА
Думаешь?
АГАТА
Так ведь 22-го числа Дожинки.
ЛЕНА
Кто?
АГАТА
Дожинки. После них завсегда дождливые дни начинаются. Потому и урожай на полях стараются быстрее убрать — дожинают.
ЛЕНА (усмехнувшись)
Вот как? Ну, тогда, конечно.
АГАТА
Ленк! Идём вже спать. Деды в хате давно полягали.
ЛЕНА
Не хочется.
АГАТА
А я бы лягла. Чтоб ночка швыдче пролетела. (Вздохнув) Утром проснусь, а они вже туточки, возвернулись.
ЛЕНА
За Ивана тревожишься? (Агата кивает) Нравится он тебе?
АГАТА (доверительно)
Кабы просто нравился — то ще полбеды. (Понизив голос почти до шёпота) Тянет меня до нёго. Як сучку до кобеля. Ажно всё нутро выворачивается. Смекаешь, о чём я?
ЛЕНА (усмехнувшись)
Смекаю.
АГАТА
А у тебя такое когда-нибудь було?
ЛЕНА (грустно качнув головой)
Було.
Агату явно мучает какой-то вопрос. Наконец, она решается его озвучить.
АГАТА
Ленк, а бывает так, что два парня зараз нравятся? Одновременно?
ЛЕНА
Почему нет? (Смотрит с прищуром) А второй, я так понимаю, Володя?
АГАТА (испуганно)
Откуда знаешь? (Грустно) Ага. Уж такой обходительный хлопец, не то что наши, хуторские… Одно слово — офицер. (Качает головой, грустно) Нет, Ленка, верно всё-таки я шалавая.
Лена, засмеявшись, приобнимает Агату за плечи.
ЛЕНА
Дурная ты, Агата. (Озорно подмигивает) Как мужика-то делить станем, подруга?
АГАТА
Какого мужика?
ЛЕНА (прикусив губу, ибо проговорилась)
Да шучу я, не видишь, что ли? (Встаёт) Ладно, пошли. В самом деле: утро вечера мудренее…
6.4.2. ЗМЕЕВО БОЛОТО. БЕРЕГ. НАТ. НОЧЬ
Особист и Иван докурили, пора выдвигаться в обратный путь. Взгляд майора утыкается в лежащее у камня мёртвое тело Семёна.