Шестнадцатый день рождения я забыла, сделала вид что забыла...
Семнадцатый я действительно забыла.
Пара щелчков пронеслась мимо моих ушей, я смотрела перед собой, но видела лишь боль внутри себя, что приносили воспоминания.
— Дарси, что с тобой? — обеспокоенным голосом поинтересовался парень, сидящий передо мной.
— Ничего, — медленно ответив, я почувствовала, что всё моё лицо влажное. Я и не заметила, как расплакалась.
Эхо алой привязанности
Все мы люди.
Эту фразу я слышала много раз. Недавно услышав её, я как всегда задумалась. Кто такие люди? Если отбросить высказывания о физической оболочке, о нашем месте в мире, о нас самих — без этого всего. Думаю, мы просто существа. Существа, наполненные чувствами. Все что-то чувствуют. Даже пустота — это тоже чувство, чувство пустоты. Как бы ты ни пытался скрыть свои чувства от окружающих, ты от этого не перестанешь чувствовать.
Что сейчас чувствую я?
Я не знаю, наверное, это и есть чувство неизвестности.
Отчаяние, боль, безысходность, ненависть, обида, желание скрыться от всего, от этого мира, от людей, от себя... Все эти чувства заводят меня в тупик. Обычно, я что-то делаю, предпринимаю решения, отталкиваясь от того, что я чувствую. Но сейчас я не понимаю, что мне делать.
Сегодня я распахнула веки где-то через пару часов после ухода Йена в свою палату в ожидании утра. Я очень надеялась, что уже рассвело, очень надеялась, что тьма за окном не скажется тьмой во мне. Все потому, что ночь для меня — это мысли; ночью я слишком много думаю, думаю о том, что будет, когда взойдет солнце. А когда оно восходит, я просто делаю. Во мне просыпается что-то вроде давно мною забытой надежды — чувство, что скоро будет всё лучше.
Самое странное, что я в это верю.
Для меня этот день не есть что-то торжественное. Я только сейчас поняла, что мой день рождения — это для меня день воспоминаний, плохих воспоминаний.
Всё это время я не могу перестать убивать в себе чувство чего-то светлого воспоминаниями. Они словно душат меня. Я не могу жить с ними. Я отчаянно пытаюсь вытравить их хорошими воспоминаниями, но их нет — они с каждым днём ещё хуже...
Немного сбилось дыхание от мысли, что я хочу наведать Милу. Я хочу помочь ей, но не могу...
Я знала всегда и точно знаю сейчас, что я её не брошу. Сегодня я планирую всё же услышать от доктора, как долго она будет находиться здесь и как долго не будет помнить того, что с нами произошло.
Дверь скрипнула, и я со вздохом повернула голову в её сторону.
— С Днём рождения, Дарси! — слишком радостно для моего состояния пропел Йен.
— Не надо, не напоминай мне о самом ужасном дне моей жизни, — отвернувшись, я пыталась сдержать слезы.
После пары вздохов парень подал голос:
— Я знаю, что ты не хочешь праздновать свой День рождения, знаю, что этот день был напоминанием, насколько твои родители дерьмо. Но это всё прошлое, и его надо отпустить, — немного нерешительно и спокойно проговорил Йен и подошёл к кровати.
— Отпустить? Как отпустить? — слишком отчаянно и уже не сдерживая слезы, спросила я, вложив в эти слова слишком много боли.
— Создать хорошее настоящее и хорошие воспоминания, — как будто спрашивая у себя, ответил парень и присел на край кровати.
— Йен, сейчас всё слишком плохо. Хорошие воспоминания создать невозможно. И они должны быть невероятно прекрасны, чтобы мой разум забыл прошлое... — всхлипывая, я сорвалась на крик. На что он встал и вышел из палаты, оставив меня наедине с болью и слезами.
Весь чёртов мир сейчас был для меня отвратителен. Я была слишком слаба, чтобы перестать думать о суициде, но и слишком слаба для того, чтобы его совершить.
Во мне нет программы саморазрушения. Я всё это время пытаюсь выжить, а не на каждом шагу резать вены. Я так часто противоречу себе, что все мои мысли — это сплошное доказательство самой себе, что я вечно не права. Но разве есть одно мнение, которое было бы верное?
Мне было обидно. Я не хотела праздновать день рождения, не хотела, чтобы Йен уговаривал меня каким-то невозможным способом его отпраздновать. Но я опять противоречу себе. На самом деле, я хотела, а Йен просто ушёл. Но разве он обязан сейчас вообще здесь оставаться, думая о том, как моя жизнь ужасна. Я совсем забыла, что ею я обязана Йену. И даже сейчас, если бы не он, нас бы выперли из этой больницы прямиком в полицию.