Пересилив себя, я встала с кровати и тихо, пытаясь без скрипа, открыла дверь. И, уже не думая, словно невидимкой пошла к палате Милы.
Но путь к подруге мне перегородил врач.
— Скорее всего, временную потерю памяти вызвал сильный стресс, который Мила испытывала долгое время, так что постарайся сильно её не беспокоить, — после сказанного доктор прошёл дальше по коридору. Чувство облегчения не заставило себя ждать, но после прожитого я старалась сильно не поддаваться чувству радости, чтобы потом это не обернулось болью.
Я раскрыла дверь в палату и увидела Йена, который сидел возле Милы и что-то тихо ей говорил. Но, как только он заметил, что я стою в дверях, вопросительно посмотрел на меня.
— Дарси, ты же вроде не хотела её навещать? — поняв, что сказал это в присутствии Милы, парень замешкался.
— Решила навестить, — без особого энтузиазма начала я. — А ты что здесь делаешь? — подойдя ближе, я села с другой стороны и стала разглядывать болезненное лицо Миланы, от которого мне становилось не по себе.
— Я решил, что ей сейчас одиноко, — отстранённо ответил он и даже не оправдывался.
— А мне было не одиноко, — с невидимой усмешкой я показывала самой себе обиду.
Йен же поднялся и снова покинул палату.
Как только Мила поприветствовала меня, я сосредоточила всё внимание на ней.
— Как ты? — попытавшись начать разговор, я взяла её руку в свою. А она мне в ответ улыбнулась, как раньше...
— Я не узнала тебя, потому что слишком долго была в отключке. А как только проснулась, сразу зашла ты. А в голове у меня были лишь воспоминания того, как я шла по путям и вдали видела девушку в тёмном плаще, что стояла на рельсах, повернувшись в сторону поезда, — еле слышным голосом от того, что её душили слёзы, Мила рассказывала мне то, что опять приносило мне то неизвестное чувство вперемешку с болью и в то же время радостью. — А потом, когда я вспомнила, хотела сказать, но ты пришла только сейчас, да и Йен тоже.
Значит, Йен в первый раз навестил её?
В голове только сейчас воцарилась пустота. Все мои мысли испарились, и только где-то там я чувствовала опустошение, словно я морально перетанцевала и уже запыхалась.
— Дарси! — я повернулась на голос Милы и попыталась ей что-то сказать.
— Спасибо, что рассказала, — надеюсь, она меня услышала, и я не в мыслях это произнесла.
— Меня выписывают, — вскочив, я стала орать. Нет, не физически, я орала морально. Крик проносился в моём сознании. Уверена, я выглядела как полный псих, но так оно и есть — я слегка психованная.
Я думала, что Милану не скоро выпишут. Я уже свела свою жизнь с её, как в моей голове сформировалось, амнезией. Я думала, что она больше не будет той Миланой, которая помогала мне жить. А повернулось всё так просто.
Но я рада, безумно рада, что всё в порядке с ней, и ещё сильнее рада, что её выпустят.
Единственное, что я смогла, ибо была слишком сильно опустошена морально, так это улыбнуться ей через силу и покинуть палату.
Зайдя к себе, я уже собиралась выйти, когда заметила там Йена.
— Я недавно кое-где бывал, — немного помедлив, он продолжил: — и ты обязана там тоже побывать.
Я совершенно запуталась, что с этими людьми не так, что вообще происходит?
— Я не буду праздновать свой день рождения, — грубо и с нотками обиды я указала ему на дверь.
— Я позже зайду, — как будто не услышав моих слов, он оставил меня наедине с моей обидой и непониманием.
Страницы безмятежности
Перед моими глазами открывался безумно красивый вид на городок, в котором мы сейчас находились. Вся обида на Йена, что силой затащил меня сюда, прошла, и в этот момент я отбросила всё плохое, происходящее со мной, и странное чувство наслаждения моментом, поселилось во мне.
Я стою на крыше больничного здания. Так и не запомнив, сколько здесь всего этажей, я предположила, что четыре.
Где-до вдали очень ярко горели тысячи разноцветных огоньков и освещали всё вокруг. Как ни странно, но сейчас в моей голове горят огоньки надежды. Они и не погасали, однако сейчас загорелись ещё ярче.
Когда я взглянула вниз, у меня перехватило дыхание. Не от того, что я боюсь высоты, наоборот, я ее не боюсь, а ею восхищаюсь. По сути, люди боятся не высоты, они боятся упасть.
Даже глубокой ночью жизнь в городе бурлила: все куда-то неслись, что-то пытались успеть, куда-то попасть. У меня сейчас было настроение остановиться и как можно дольше проживать этот момент, подольше удержать то прекрасное чувство, царящее сейчас в моей груди, зная, что скоро оно будет сменено обратной стороной.