Дверь сзади меня со скрипом распахнулась; плач Милы смешался с тоненьким визгом позади. Обернувшись, я впала в полное непонимание, моя реальность превратилась в смешанный коктейль, и емкость, в которой она находилась, очень быстро взбалтывают, из-за чего я не успеваю опомниться и, хотя бы на мгновение подумать о происходящем. Пара совсем детских ног с шумом пронеслась мимо меня — мальчик, на вид лет пяти, с огромной скоростью врезался в Милу, отчего та ещё сильнее разревелась и, кажется, со всех оставшихся сил обняла ребенка, оглушительно, визгливо повторяя «Джеки». Позже она опустилась на колени и стала рассматривать Джеки на предмет ранения или чего похуже, приговаривая, всё ли с ним в порядке. Взяв на руки незнакомца, по крайней мере, для меня, девушка снова одними губами прошептала «прости» и, отвернувшись, медленно ушла, по-прежнему обнимая мальчика, как самое ценное в её жизни, а он в ответ до побеления костяшек сжимал её руки, потому что только их он мог ухватить.
Позже, не обменявшись ни словом, сзади стоящий человек попытался посильнее схватить меня за руки, чтобы показать свою преданность Роберту, и повёл нас непонятно куда. Не понимая, что делаю, я, вырвав руки, куда-то локтем ударила его и побежала со всех ног. Я не была для них проблемой, и поймать меня легче некуда, учитывая кто они, но моё мировоззрение поменялось, и теперь прежняя я была бы не я, если бы не попыталась. На бегу я схватила вазу, которая так дорога Габриэлу — он до сих пор валялся без сознания, — и, даже не поворачиваясь, со всех сил, что я могла использовать, швырнула в человека, бегущего за мной. Это замедлило его, но не остановило. С шумом завернув в комнату, я, не останавливаясь, подбежала к окну, которое, к счастью, было открыто, и так быстро, как только могла, принялась вылезать. Но это было недостаточно быстро — солдат Роба обернул руку вокруг моего горла и с силой затащил меня обратно в дом. Голова ужасно закружилась, и всё вокруг стало обретать тёмный расплывчатый оттенок. Подняв за горло, он легко приставил меня к стене — он был зол. Я бы хотела сказать, что я нужна живой его боссу, дабы не быть убитой, но не смогла выдавить ни слова. Глаза уже закрывались, голова медленно свалилась вправо, и тут я заметила что-то вроде серой статуэтки. Незаметно для него я с остатками воли взяла её и в надежде на то, что получится так, как в фильмах, ударила его, но он лишь разжал руку. Зрение стало ещё хуже из-за сильного кашля, но не было шанса отдышаться. Секунда, перед тем как он продолжит меня душить, — и я принялась пинаться ногами — этого хватило, чтобы снова бежать. Но и тут оказалось не как в фильме: передо мной стоял Роберт. Человек сзади схватил меня за руки и, ругаясь, повёл вперёд. Слезы вытекали из глаз только потому, что я не могла откашляться. Весь путь обратно до выхода я почти не шла.
Глупо. Очень глупо с моей стороны. Я практически точно знала, что нет ни единого шанса. Один лишь вопрос — он мучает меня с тех самых пор, когда нас похитили, но тогда был ответ: мы разбили машину Джозефа. Но почему Роберт так нами заинтересовался? Не верю, что это месть за то, что отчасти из-за нас Йен сбежал, тем самым создав столько проблем. Роберт всегда знал, что Йен желает уйти. Мы лишь послужили последним шагом. Надеюсь, парень себя не винит, что из-за него за нами охотится Роберт и его «солдаты». Есть ещё что-то — сейчас я стала в этом точно уверенна, ведь не может быть, что простые чувства Роба заставили его так заморочиться, чтобы найти о нас информацию и вынудить Милу понарошку сдать нас, ведь я уверена: Роберт знал, где мы, и просто решил посмеяться над нашей дружбой. Но он же действительно ничего о дружбе не знает, ведь я не стану верить, что у Милы был шанс. Однако меня мучают сомнения, ведь у неё есть от меня секреты: я понятия не имею, кто этот мальчик.
Я снова стояла в той комнате — казалось, что я еле живая. Как только Йен увидел меня, на его лице прочиталась то ли гордость, что я не сдаюсь, то ли разочарование, что я так глупа. Но, тем не менее, он с лёгкостью перекинул через себя парня, якобы державшего его, и кинулся ко мне, чем вынудил всех поднять оружие. Жестом Роберт показал не стрелять. Подойдя ко мне, Йен пальцами дотронулся до появившихся синяков на моей шее, отчего я дрогнула, и со злостью поднял глаза на парня, державшего меня. Тяжело дыша, он набросился на него, слегка оттолкнув меня, из-за чего я столкнулась со стеной и скатилась вниз. Без особой борьбы Йен повалил ненужную пешку на пол и принялся наносить удары один за другим. Я не могла отвести глаза, ужас заставил меня дрожать так, что даже где-то в области мозга я это чувствовала. Стало ужасно жарко, меня будто парализовало: я не могла ни встать, ни сказать слово. Все бездействовали. Роберт с ухмылкой посмотрел на меня и с большим, чем обычно, довольством произнёс: