Как только Джек уснул, Габби сказал то, что хотели и мы, но знали, что это невозможно. Парень предложил вернуть Йена и обречь нашу жизнь на бегство. В полицию обращаться было рискованно: нас бы вернули домой. Возможно, из-за моего совершеннолетия мои родители не имеют права на меня, но Белла может многое сделать с Милой, обвинить в чём-то, и Мила не сможет доказать обратного по причине того, что её считают мёртвой. Скорее всего, это дело Роберта: он убедил Изабель в смерти Милы. Нам не будут верить ещё потому, что мы преступники и мелкие воры. Нет никакого желания ставить их в известность нашей причастности к преступной организации Роберта, хотя мы жертвы. Но Йен слишком много для нас сделал, и мы не могли хотя бы не попытаться. Меня мучил ещё один вопрос: почему полиция ещё не добралась до Роберта? Может, они с ним в каком-то сговоре? Или они знают всё, но доказательств для его ареста недостаточно?
Миле предстояло сделать сложное решение: Джек больше не должен был пострадать от рук Роберта.
Глава 28
С наступлением рассвета, мы — глупые дети, возомнившие, что мы нечто большее, чем есть на самом деле, решили вернуться на место того дома и чудом не попасться.
Милана стояла в прихожей и бережно одевала братишку, молча и стараясь не показывать свои эмоции. Вместо этого, когда Джек смотрел ей в глаза, она улыбалась.
Когда Мила закончила и поднялась на ноги, Джек бросился к ней в объятия. И, как чувствуя, он сказал единственные слова за всё время: «Не отдавай меня обратно». Так сильно он этого хотел. Девушка не ответила и, обойдя его, начала надевать свою куртку. Я думаю, она чувствовала себя зверем, бросающим беззащитного ребенка на руки незнакомых людей. Детдом, в котором он раньше жил, находился в Блэкберне, что для нас непосильно далеко, так что придётся найти что-то поближе, где, я уверена, будут пытаться найти его родителей или родственников. Может, побеспокоят Изабель.
Я не особо понимала, как Мила решила действовать. Просто оставить у дверей? Для мальчика это будет ещё большим шоком, но более вменяемого варианта, наверное, не было. Задав Милане тематический вопрос, я получила ожидаемый ответ: она заведёт его внутрь, и, как только их заметят, она скроется.
Габриэль знал о местонахождении ближайшего детдома и обещал показать его Миле, но девушка попросила нас постоять в сторонке и дать ей попрощаться с братом наедине. Мы с Габи выполнили её просьбу. Мне казалось, я чувствую её боль, и я не понимаю, как она с этим справляется, ведь мне и это непосильно. Зрение моё никогда не было идеальным, но я видела, как за окнами здания Мила в последний раз обняла мальчишку и, стараясь не оборачиваться, выбежала к нам, как будто ничего не видя перед собой, после чего, настигнув нас, первым делом тяжело разревелась. Очень неприятное чувство. Я никак не могла её успокоить и решила ничего не говорить, просто обнять.
Следующая наша цель была весьма далеко от нас, и путь занял бы много времени, так как мы собирались идти пешком, но Габриэль не обладал машиной, из-за чего пришлось идти своим ходом. Несмотря на холод, солнце действовало согревающе. Я была уверена, что привыкла к большим физическим нагрузкам за всё это время, с тех пор, как сбежала из дома. Но мы даже не дошли до цели, как ноги ужасно заболели, а в лёгких было неприятное чувство удушения, и ужасно хотелось пить. Милана всю дорогу не отпускала мою руку и придавала мне тяжести, кладя свою голову мне на плечо, но, зная её состояние, я не стала протестовать.
Дорогу почти миновали, холод давал о себе знать, но все наши ощущения ушли на задний план, когда перед глазами показалось то самое место, где нас с Милой подобрала та тётя, что хотела увезти в полицейский участок. Несмотря на большую неприязнь и колющее чувство нарастающего страха в груди, мы двинулись дальше. Затея была весьма глупа, и плана не было совсем, но Габи сказал, что всё окажется так, как он и предполагает. Но, если всё же иначе, единственным выходом будет бежать, или всё-таки составить этот чёртов план из невозможного.
Мы пробирались сквозь жёсткие ветви с сидящими на них насекомыми и обилие паутины. Когда мы бежали в прошлый раз, путь не казался мне таким тернистым. В отличие от всего пути, это была единственная местность, которую мы знали, в остальное время нас вёл Габриэль. Было желание скорее выбраться из этого леса, но одновременно и не хотелось выходить к тому дому, хоть интерес и мучал. Впереди уже были видны просветы, и, подобравшись ближе, мы решили осмотреться, как и подобает в таких случаях. В голову пришла мысль, что это засада, и они знали, что мы вернёмся, но ведь в дружбе всё примитивно: друг друга не бросать. Могло случиться всякое, и я, наверное, была уже готова ко всему.