Вокруг дома никого не было, по крайней мере, мы никого не увидели. Выходя из леса всё больше, мне казалось, что вот-вот выскочит Роберт со своей противной ухмылкой. Но никого не было. Мы обошли всю территорию: было абсолютно пусто. В отличие от нас с Милой, Габриэль не удивлялся этому, а, наоборот, вёл себя так, как будто сейчас скажет «я же говорил». Отчасти отчаявшись, я решила проверить дом. Кинувшись туда, я знала, что остальные идут за мной. Дверь была открыта — я точно уверена, они знали, что мы вернёмся.
— Йен знал, что мы будем искать и позаботился о том, чтобы не нашли, — томно и печально сказал Габи. Он тоже знал, что, если Йен решил выкупить нашу свободу, он пойдёт до конца.
Я хотела надеяться, что шанс есть, но для Йена всё кончено, и верю я в это или нет, правда не меняется. Я открывала комнату за комнатой, обошла весь чёртов дом, но он был абсолютно пуст. Первый этаж, второй, чердак и подвал. Ни-че-го.
Не было желания уходить лишь потому, что так я окончательно отпущу его. Но дом отталкивал меня своим ужасом и отвращением к жестокости. На улице уже совсем темнело, и надо было уходить. Это была самая ужасная дорога в моей жизни. Обратный путь отнял почти всю энергию, и я бредила сном.
Дом Габи был местом, куда хотелось возвращаться. Как только заметила жилое здание, я ускорила шаг, но парень всё равно шёл намного дальше нас по причине того, что мы с Милой утяжеляли друг друга — по одиночке было куда сложней идти.
Мне показалось странным, что недалеко от дома стоит полицейская машина: я не видела их здесь за всё время нахождения в городе. Гэби был уже около своих «хором», когда Мила схватила меня за руку и заставила остановиться. Тогда и я заметила, что Габриэль не открывал дом, так как он уже был открыт. Было видно, как он толкнул дверь и попятился назад, попутно поднимая руки за голову. Тогда пришло понимание, что здесь происходит: эта машина за нами. Но не за Габи: он не виноват и не должен платить за содеянное нами. Я не могла ничего поделать с этим — мы с Милой бросились бежать отсюда. Куда глядели, туда и бежали. Думать, куда направляемся, я не могла, и мыслила только о том, что он нас покрывал. Как они нас нашли? Роберт уже получил своё и, уверена, Йен бы не позволил. Оставалась только Изабель — она, конечно, в курсе истории Роберта и Йена из детства и места жительства, и, наверное, было очевидно, что Йен приведёт нас сюда. Скорее всего, она узнала, что мы сбежали, и подала заявление в полицию, ведь она уверена, что Мила — мошенница, а я — её напарник по преступлениям. Всё остальное, конечно, ложь, но вот то, что мы преступники, — правда. Мила должна была как-то выживать, не хочу думать, что она делала что-то, кроме краж.
Осталось только бежать. Опять.
Глава 29
Когда полицейский шум миновал, и наступила тишина раннего утра, мы с Милой сидели на крыше полузаброшенного здания. Бежать больше некуда: везде копы или просто зеваки, которые знают нас в лицо. Изабель позаботилась, чтобы мы были пойманы, и дело уже не в профессионализме полиции, а в деньгах Беллы. Отныне перемещаться можно только посредством ног, что ставит крест на идее сбежать из хотя бы города.
Усталой ногой я разбрасываю грязь, лежащую под ногами, — нервный жест. Сначала мы потеряли Йена, теперь и Габриэль. Никто из нас не хочет произносить вслух дальнейшую предполагаемую судьбу Габби, обеих мучает чувство вины. Ведь если парня посадили из-за того, что он нас прикрывал, то это наша вина и ноша.
Мы одни, но это не даёт чувства свободы, выбора у нас нет, и всё вокруг кажется тюрьмой. Даже размышляя обо всем — я из-за страха инстинктивно оглядываюсь на каждый шорох: кажется, вот-вот из-за угла вынырнет человек в полицейской одежде, и мы будем пойманы. Возможно, меня посадят за причастие к «обману» Беллы, а Милу упекут куда-то для несовершеннолетних преступников, ведь, по мнению Изабеллы, она — мошенница, и мы обе — воровки к тому же. Вероятно, родители всё же ищут меня в надежде вернуть в свой, как мне кажется, ад. Изабель больше не будет слушать Милу, и никто не даст ей шанс доказать свою правоту.