Как только становится светло, мы начинаем свой путь в город. В глазах мутно, и, кажется, я вот-вот споткнусь и упаду. Милана весь путь крепко сжимает мою руку и поддерживает, чтобы я не упала. Впервые в жизни она меня начинает бесить, задавая каждую минуту вопрос о том, как я себя чувствую, а у меня не хватает сил спросить её о том же. Я потеряла счёт времени и давно уже потерялась в пространстве, когда мы наконец находим дорогу. Ноги отказываются идти, но сдаться я не готова.
Ко всему прочему добавился страх, когда мы шли обратно. В другую сторону ещё более рискованней идти, ибо никто из нас не знает, куда ведёт дорога и как долго придётся идти, а мне и этот путь кажется ужасно тернистым.
Всё вокруг походит на нереальность, на сон. Поэтому мои инстинкты не срабатывают, когда впереди слышится вой сирен, и Мила не может меня утащить туда, где нас не увидят. Приходится лишь пытаться не привлечь на себя внимание, когда машина проезжает мимо нас, но чёрт меня вынуждает взглянуть в то место, откуда нас разглядывает полицейский, и тем самым заставляет их остановится.
Я уже не похожу на живую, мой мозг отключился, я не слышу, что они говорят, и, когда меня толкают в машину, я послушно падаю, чем, наверное, вызываю у них подозрения, что моё время кончилось. Стала приходить в себя только после того, как Мила принялась дергать меня и громко выговаривать моё имя — это вызвало во мне чувство дежавю.
Приняв сидячее состояние, я огляделась и потихоньку осознала, где нахожусь, после чего глянула на Милу, которую, казалось, больше беспокоило моё состояние, нежели наше положение. Страх становится снова ощутимым, что даёт мне немного сил подумать.
Мы возвращаемся в город и подъезжаем к магазину, который вынужденно обворовали. Везущий нас человек остановился и вышел, видимо, сообщить продавщице, что мы пойманы. Я слышу её крики, которые на самом деле адресованы нам, и слова полицейского, что мы всего лишь напуганные дети, что толкает меня на мысль о побеге. Он считает нас неимоверно глупыми, раз оставил двери открытыми. Мила меня понимает и тихо открывает дверь, чтобы они ничего не поняли и не услышали, так как были отвлечены.
Мы обе вылезли из машины, прикрыли дверь и стали бежать. Это заметил полицейский, который вёз нас, — он погнался вслед за нами, но было уже поздно.
Глава 31
Взгляд постоянно устремлён ровно вперёд, и то ли из-за дрожи, то ли мне так кажется, но картинка перед глазами трясётся, и я уверена, что город обволок густой туман, по большей части выше моего роста. Но, подняв глаза, я убеждаюсь, что не права: небо чистое. Опустив же голову вновь, я замечаю, как туман снова заполоняет пространство. Эта иллюзия давит на голову, и, кажется, сейчас потеряю сознание. Все последние силы ушли на побег, и на долю секунды я становлюсь не уверенной, что это было правильное решение.
Уже рассветало; я щурю глаза от слишком яркого света, который, вероятнее всего, мне тоже кажется. Деревья приобрели серо-бурый оттенок, а вся оставшаяся растительность — выцветшая преимущественно в жёлтый цвет.
Конечности потихоньку немеют от недостатка энергии, и уже с трудом удаётся сжать Милину руку. Когда тело совсем перестало слушаться, а ноги подкосились, Мила, как могла, аккуратно посадила меня на ближайшее бревно. Оперевшись о рядом стоящее дерево, я тихо скулю: мне страшно.
Девушка сидит рядом и жалобно на меня смотрит, скорее всего, перебирая варианты дальнейших действий, на что у меня сил не хватает. Я позволила себе просто сидеть и слушать, как щебечут птицы. И, положив руки на колени, в то место, где был слабый луч света, пыталась их согреть.
— Я поступила очень глупо, — горько и уставши произнесла Мила и отвернулась от меня.
— Что? — тихо и с болезненной хрипотой я дала ей слабую обратную связь.
— Когда приняла решение сбежать. Тебе всё хуже, и впервые за всё это время я не знаю, что нам делать, мне страшно, — всхлипнув в конце, она согнулась и крепко схватила себя за колени. Она сломлена.
Я закрываю глаза и, глубоко вздохнув, пытаюсь откуда-то изнутри взять немного сил для ответа.
— Всё в порядке, правда, ты приняла правильное решение, нас не должны поймать, — на одном дыхании я прошептала слова и приоткрыла веки.
Мила трагично ухмыльнулась.
— У нас нет такого будущего, — она уже было повернулась ко мне, и, казалось, у неё началась истерика.
— К чёрту, — я пытаюсь выдавить что-то похожее на улыбку: мне больно видеть её такой, какой она никогда не была. Это мой удел не видеть выхода и чувствовать полное отчаяние, от которого хочется кричать, а потом беспрерывно реветь.