Старая жизнь потихоньку уходила в мрачное прошлое, но иногда, когда я стою за кассой и ожидаю покупателя, мне невольно вспоминается всё произошедшее. С Габби мы часто видимся. Его отпустили чуть позже нас — он предлагал нам помощь, но мы должны были сами шагать дальше. И, переехав, мы действительно стали дальше стабильно шагать, хотя и не знаем, то ли это будущее. Но это, наверное, и есть взросление. Подростковый возраст — это самое лучшее время в жизни, потому что мы можем быть вольны в наших желаниях и мечтах, мы чувствуем мир таким, каков он есть, но пытаемся жить по-своему, пытаемся быть счастливыми.
Джека Мила навещает, приезжая к Изабель или приглашая их к нам в гости. Я замечаю, как Милана прощает Бель и позволяет быть в её жизни чуть больше. Ведь у тёти теперь есть только Джеки и Мила. Роберт исчез, вместе с ним и Йен. Полиции известно всё, что знаем о нём мы и Бель, но этого, наверное, недостаточно для его поимки.
Незаметно день превратился в вечер, и дождь стал стихать. Колокольчики, теперь прощаясь, зазвенели, а Аманда замкнула дверь, на этот раз вместе с нами покидая уютный и тёплый магазинчик. Небо темнеет и переливается со светло-голубого до алого.
Руки немеют от холода, и, когда выдыхаешь, изо рта идёт пар. Но сегодня сердцу тепло, а значит, это не важно. Район, в котором мы живём, населён домашними милыми людьми, не похожими на тех, кого я видела раньше: они никуда не спешат и не толкаются, не прячут взгляд и здороваются по несколько раз на день, всегда, когда мы случайно сталкиваемся. И, несмотря на то, что мы все незнакомы, создаётся ощущение семейности.
Солнце исчезает за горизонтом, когда мы с Милой и Амандой намереваемся вместо дома помёрзнуть в парке с чем-нибудь сладким в руках, купленным по дороге в ларьке.
Одна из черт Мэнди — это страсть пошутить. Уже совсем стемнело, но мы сидим на уже тёплой лавочке в окружении опавших листьев, с грязными руками и смеёмся.
Нашу идиллию перебивает звук моего телефона. Номер я не меняла, и, когда увидела звонящего, меня переполнило смешанными чувствами: радостью, озадаченностью и виной. Всё за секунду вернулось на место моего рождения — именно то место меня и связывает с Луи, моим соседом, мальчиком, который младше меня на пару лет. Но в нашей дружбе он был главным, он всегда был рядом, когда я нуждалась хоть в ком-то, дорожащим мной. А я и не вспоминала о нём. Хотя, даже тогда ему было гораздо хуже, чем мне: его отец был садистом, а мать со временем не была способна помочь своему ребёнку. Только сейчас я стала понимать, что страдала меньше окружающих и не давала взамен их поддержки практически ничего.
В горле пересохло, сердце бешено заколотилось, из-за чего моё «привет» прозвучало слишком подавлено, но его было не лучше. Оказалось, он немного узнал о моей нынешней жизни из новостей и без лишних слов пригласил в город моего рождения. Сказал, что хочет увидеть меня снова.
Лу повесил трубку, и всё, только что случившееся, смешалось, как снежный ком, в голове остался образ того, что всё произошло слишком быстро, и я не успела опомниться и подумать. Поднявшись с лавочки и скрывая слёзы, я иду глубже в парк; ветер поднимается, но не беспокоит меня — я просто не обращаю внимания. Ладошки потные, из-за чего ещё холоднее.
О самых важных мы часто забываем, и это чудовищно неправильно — я должна всё исправить. Этот год выдался спокойным, и я уже успела свыкнуться с этим и абсолютно точно решить, что безумно хочу жить. И хочу, чтобы то же самое чувствовал и Луи. Но вряд ли я решусь встретиться с ним одна: так сильно меня мучает совесть.