Глава 35
Темнота. Кажется, я в ней застряла, и мой мозг пытается меня обмануть, ведь в голове картинки жизни и хочется в них остаться. Мне слишком спокойно, и этот покой не хочется нарушать, но я знаю, это всё ложь.
В ушах застрял звук кардиографа — за то время, сколько я его слышу, он меня изрядно достал. Приоткрываю веки, и свет сразу больно ударяет по глазам, заставляя закрыть их снова.
Через несколько попыток я их открываю. Чувство дежавю. Белый потолок. Двигать глазами больно. Муть потихоньку растворяется, и я начинаю чётко всё видеть.
Возле меня стоит бежевый стул со смешной наклейкой — жирафом, держащим в руках мороженное. На стуле сидит Йен с закрытыми глазами, растрёпанными и грязными волосами, тёмными кругами под глазами и бледной кожей. Только сейчас я замечаю, что он держит меня за руку. Начинаю чувствовать онемевшие ладошки, и одна из них — потная. Пытаюсь пошевелить пальцами, но парень слишком крепко держит меня.
Положение спасает, открывшая дверь Мила. Как только увидела меня, закричала моё имя. Йен проснулся и теперь выглядел не грустным, а сонно-счастливым. Они как дураки кричали, что прибежала медсестра. Мой мозг начинает вспоминать, что произошло. И первый же мой вопрос о Йене: он здесь, рядом, но как?
К сожалению, хоть что-то сказать мне так и не удаётся, возможно, из-за чего-то, находящегося у меня в носу. Смотря на них, я не могу сдержать улыбку. Это может означать, что у нас либо всё хорошо, либо я всё ещё сплю.
Медсестра приветливо смотрит на меня, а дальше что-то проверяет. Но я замечаю только, как Мила обнимает Йена, они оба смотрят на меня, и мне наплевать, как я сейчас выгляжу. Бывает, что люди становятся настолько родными, что ты впускаешь их в свою жизнь полностью.
У меня получается выговорить пару слов — их слышит только медсестра. Сначала она неприятно — по ощущениям — вытаскивает трубку, и я начинаю свободно дышать, а потом рассказывает мне, что я здесь уже двадцать восемь дней, и у меня останется шрам. Хорошая новость — то, что я проснулась, а значит, до выписки несколько дней, пока я не приду в себя.
Медсестра покидает палату. Мила садится на мою кровать, а Йен — на стул.
— Ты даже не представляешь, как нас напугала! — взволновано сказала она и улеглась рядом.
Я улыбаюсь ей и перевожу взгляд на Йена. Он снова берёт меня за руку.
— Теперь всё кончено, — прошептал парень, наклонив голову.
— Я плохо помню о том, что случилось. Так что, может, расскажете? — всё тем же сухим голосом произношу я, и кажется, что он мне не принадлежит.
— Луи случайно, наверное, пронзил тебя ножом. И я думала, что это конец. Мне было очень страшно, Дарси... — помолчав и взглянув на меня, Мила продолжила: — Потом в нас стал стрелять человек Роберта, который каким-то образом оказался в кафе и слишком пристрастно отнёсся ко всему происходящему. Я осталась жива лишь из-за Лу. Приехала полиция, и тот уже не смог убежать. Я видела, как тебя забирали в скорую помощь, была так растеряна, но позволила им тебя увезти одну. На мне не было ран, а Луи уже не могли никак помочь. Я снова была в участке и подтвердила, что тот человек меня держал по приказу Роберта. Мужчине, если можно его так назвать, грозил очень большой срок. И тогда он заключил сделку с полицейскими. Он выдал местонахождение всех своих братьев по преступлениям. Чуть позже их поймали и Йена в том числе. Но потом Йена оправдали по причине того, что он был там по принуждению, — девушка замолчала и, перестав на меня смотреть, уткнула голову в одеяло.
Я отвернулась и пыталась переварить всё сказанное. Неужели я опять забыла о Лу, не смогла спасти его? В голове нет ни единой мысли, даже намёка на то, что я могу его винить. И мой шрам навсегда будет напоминанием того, что из-за меня всё произошло. Всё друг друга отрицает. Но, если бы всё сложилось иначе, Йен был бы всё ещё там, а Роберт — на свободе.
Прошлое, к сожалению, не вернуть, всё уже произошло. Мне остаётся лишь жить с этим, с моим поступком и его последствиями.
***
Шли дни, я поправлялась и думала о будущем. Винила себя и училась с этим жить. Пыталась отпустить Луи и вспоминала всё хорошее, что связано с ним.
Меня навещала Аманда, Изабель с Джеком, и всегда рядом были Мила с Йеном. Наша жизнь такая странная, и то, как мы встретились, — тоже. И я никогда не узнаю, совпадение ли это или судьба.
Когда меня выписали, мы с Милой решили, что такая жизнь не для нас — уволились из магазинчика, но пообещали звонить Аманде. Бель была прощена, и ей мы тоже дали обещание звонить и навещать их с Джеки. Йен в последний раз увидел Роберта, навсегда попрощался с ним и решил отпустить его так же, как и я Луи.
Мы взяли билеты на поезд, выбрали наугад направление и поехали в неизвестность. Наши жизни ничего не значат, но их хватит, чтобы объездить мир. Мы с Милой решили написать книгу о нашей жизни, а Йен после того, как посмеялся, попросил изменить его имя.