Первым делом я обошел сарай с трех сторон – есть люди, которые предпочитают сразу вламываться внутрь – но я к таким не отношусь, я предпочитаю посмотреть, что находится снаружи, и только потом – заходить внутрь. На вид – сарай как сарай – не новомодный ангар из алюминия или нержавейки, а добротный сарай, доски видимо не покрашены, а пропитаны какой-то дрянью от гниения, отчего стали совсем темными, и кое-где как будто капельки краски, темного цвета. Сам ангар большой, даже очень большой, с другой стороны есть дверь, небольшая, чтобы человек прошел – заперта на висячий замок. Дальше – большой навес то ли для сена, то ли для молотьбы – но самого сена тут почти нет. Следы от колес, больших, рубчатых – но того, что их оставило не видно. Да, тут хранилось сено – следы сена на земле, вдобавок вон там – аккуратно сложена большая гора обрезков синтетического шпагата. Сено подбирали сеноподборщиком, он упаковывал его в такие вот тюки, потом их свозили сюда и оставляли. Потом – на пикапе забирали и разбрасывали скоту. А обрезки сложили, чтобы сдать потом. Аккуратные люди.
– Второй. Рейвен, что там у тебя.
– Ноль. Сарай, ангар, следы техники.
– У меня – навес для техники. Пустой.
– Я собираюсь войти в сарай. Один справлюсь.
– Понял. Я иду дальше.
Дверь я открывал аккуратно – хоть в такой вот патриархально-сельской местности вряд ли найдется умелец поставить растяжку – по-другому я открывать не умею. Открыл, присмотрелся – потом с пистолетом в руке проник внутрь.
Тут тоже было сено – но россыпью, под самый потолок. Старое по виду, не желтое – а почти серое…
– В сарае – чисто – доложил я
– Перемещайся ко мне, я кое-что нашел.
Осторожно, контролируя окна, я переместился к полковнику. Тот указал пальцем на перелесок, там я увидел зеленое пятно…
Черт, отлично сделали! Как будто специально готовились – перегнали всю свою технику в перелесок и там замаскировали. Если бы не ветер, сорвавший часть положенных для маскировки веток – могли бы ничего не заметить.
Два трактора, оба зеленые, Джон Дир, не самые последние, но и не старые. Один средний, другой поменьше среднего – не монстры, что пашут техасские прерии, там движки по шестьсот – семьсот лошадей стоят, как судовые. Выглядят неповрежденными.
Я обломал листья с ветки, сунул импровизированный щуп в один бензобак, потом в другой. Пусто. Всю солярку слили.
– Пусто сэр.
– Вижу. Возвращаемся к дому.
В дом мы заходили так: полковник первым, я его прикрывал с пистолетом. Судя по тому, как полковник открывал дверь – он знал, что делает, и ему пришлось немало времени провести на тренажерах для ближнего боя, отрабатывая тактику проникновения в помещения.
Чистенький, ухоженный североамериканский дом – мне они не нравятся, потому что они не каменные, а рейка с утеплителем на каркасе – но для североамериканцев, у которых здесь нет настоящей зимы – сходит и такой. Половичок на входе – вытирайте, мол ноги, не несите грязь в дом. Какая-то коробка на середине лестницы – тащили второпях.
Записку мы нашли на кухне. Приложенную ножом.
Лора, мы отправились на юг вместе со скотом. Дядя Дейв жив, он звонил нам, все в порядке. Если приедешь, передай привет Нику, сорванцу, с которым ты любила прятаться на сеновале. Папа.
– Как думаешь, парень, под навес можно будет загнать самолет? – спросил полковник.
Я же подумал о другом. Кому неведомая Лора, видимо, фермерская дочь, отправившаяся на обучение в город, должна передавать приветы, если все откочевали отсюда?
Нет, господа североамериканские фермеры, все-таки ваши хитрости – ничто для русского морского офицера со спецподготовкой. Тоньше надо намекать, тоньше.
– Сеновал…
– Что?
– Идемте за мной.
На сеновале, том самом, заваленном сеном, я взялся за вилы, удобные, с коротким держаком, начал скидывать сено, наваленное тут стогом. Через несколько охапок зубцы вил наткнулись на что-то металлическое – и полковник, поняв, что происходит, принялся мне помогать руками.
Через несколько мину – нашему взору предстал пикап Форд-5500 с одинарной кабиной и бортовым кузовом, предназначенным для перевозки сена. Откопав его, я заметил что двери нарочно приоткрыты, сунулся в кабину – и обнаружил там дробовик Винчестер – 1200, несколько коробок с патронами, который заботливые родители оставили для дочери. В бардачке – еще и пистолет, Кольт-1911 и две коробки с патронами. Ключ в замке зажигания, поворачивай и поезжай.
– Полный бак – сообщил полковник, прокопавший траншею до бака.
– Сольем?
– Зачем? – пожал плечами Ругид – это дизельный Камминс, у него сил не меньше, чем у трактора. Дотащит только так, на некоторых станциях такие вот пикапы, поставленные на рельсовый ход – даже маневровыми тепловозами работают.
– Поверю вам, сэр.
– Не надо – предупредил полковник, увидев, что я собираюсь завести – сейчас я кликну пару крепких парней, и мы вытолкаем его отсюда. Еще пожара не хватало…
С четверыми морскими пехотинцами пришедшими к нам на помощь, мы вытолкали тяжелый пикап, скорее даже не пикап, а фермерский легкий грузовичок[20] из сарая, дизель схватился с первой попытки. Морские пехотинцы залезли в кузов, чтобы не чапать до места посадки пешком, я машинально прикинул, и понял, что в этот кузов влезем все мы, да еще и место для боезапаса останется.
На дороге уже собрались машины, которые здесь пусть редко, но проезжали. В машинах были североамериканцы, все они предлагали помощь. Я занервничал от того, что операция может быть раскрыта – но полковник быстро нашел с добровольными помощниками общий язык, заодно узнав, что в Саванне и Маунт Плезант англичане, но в мелкие порты они вроде как еще не сунулись. И то – хорошо.
Североамериканцы, только что бежавшие вглубь страны, в центральные штаты, в нутряную Америку – увидев полковника морской пехоты, выразили горячее желание сражаться, кое у кого было даже боевое оружие. Морские пехотинцы в САСШ – один из фетишей, максимально мобильные и подготовленные войска, малыми силами добивающиеся того, чего некоторые не могут добиться и гораздо большими. Полковник объяснил добровольцам, что пока помощь нужна только в том, чтобы отбуксировать приземлившийся самолет вон до того места, а дальше они должны спасаться, как им и было приказано. Все некомбатанты должны находиться вне зоны боевых действий, а о защите страны позаботятся профессионалы. Закончил свою короткую речь он сакраментальным "встретимся в Вашингтоне", что было встречено нестройными, но искренними аплодисментами. Вообще, североамериканский народ- при вторжении показал себя в основном с хорошей стороны, людьми, достойными своей земли и своего флага.
Самолет нам удалось отбуксировать за полчаса, прицепив его не к одному – а сразу к трем транспортным средствам, моментально нам предоставленным во временное пользование. Самолет зашел под ангар весь за исключением высокого, с хвостовыми плоскостями хвоста, его пришлось замаскировать брезентом. Объединенными усилиями из сарая вытащили все сено, замаскировали самолет как смогли. Без добровольной помощи простых граждан – нас на это ушло бы в два, а то и в три раза больше времени.
Напоследок, полковник написал и положил поверх записки еще одну, где указал, что машину они нашли, и она реквизируется в пользу Федерального правительства. В конце записки он извинился перед неведомой Лорой и подписал, что то, что они оставляют, возможно, поможет ей. Ружье и пистолет с патронами мы оставили на кухне, вместе с ними оставили трофейный британский карабин с боекомплектом к нему – четыре снаряженных магазина. Более чем нужная по нынешним временам вещь.
Затем, из найденного брезента, которым здесь укрывали сено, мы сделали что-то вроде навеса над кузовом Форда, чтобы сверху не было видно, что у нас в кузове. Перегрузили все снаряжение и оружие, какое смогли, а какое не смогли – раздали людям. После чего – мы направились на восток, а граждане Североамериканских соединенных штатов, в одночасье ставшие беженцами – на запад…