Опираясь на вытянутые руки у моей головы, Аден опускается и просто проводит своими губами по моим, невесомо, почти не ощутимо, как перышком, но этого вполне хватает, чтобы внутри меня что-то ёкнуло. А потом, потом он проводит носом по линии моего подбородка и подбирается к мочке уха. Его язык нежным прикосновением дотрагивается до нее, я невольно вздрагиваю, даже не подозревая, что у меня такие чувствительные уши.
Оттолкнувшись от рук, Аден садится на мои ноги, его руки обхватывают молнию моего комбинезона и тянут вниз. Я приподнимаюсь, когда он просит, и меня удивляет то, что позволяю ему снимать, хоть и наполовину, мои вещи. Когда комбинезон остается висеть на поясе, на этот раз теплые ладони Адена проводят по линии моей талии, пока большие пальцы потирают кожу живота. Он медленно обводит указательным пальцем контур моей татуировки и, так же медленно наклонившись, оставляет на ней поцелуй.
— Почему ты не целуешь меня? — спрашиваю я, когда потребность ощутить его губы, практически становится невыносимой.
Он смотрит на меня исподлобья, продолжая свои манипуляции с моим животом.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя?
— Почему ты вообще делаешь все это?
— У меня не выходила твоя ревность из головы. То, как ты отреагировала на мой поцелуй с Йери, не оставило меня равнодушным, мне до ужаса захотелось потискать тебя, — оторвавшись от моего живота и вновь нависнув надо мной, он хрипло усмехается, и этот звук отдается где-то внизу живота. — Я не хочу ее, если тебе будет так спокойнее.
— Я не зациклена на этом, — не отрывая взгляда от его губ, произношу я.
— А на чем ты зациклена?
Полностью потеряв над собой контроль, опираясь на локти, поддаюсь вверх, стремясь к его губам, но Аден резко поднимается, опять садясь на мои ноги, и я падаю на подушки, оставаясь ни с чем.
— Я понял на чем, — делает он вывод и слезает с меня. Чувствую какую-то пустоту в ногах и во всем теле. Мне определенно не хватает его тяжести.
Но эта пустота помогает мне прийти в себя. Сажусь и запускаю пальцы в волосы, трушу головой, пытаясь вытряхнуть из нее весь этот сброд, который приходил мне на ум, когда Аден трогал мою кожу губами и руками. Это была не я! Я бы не позволила себе забыться рядом с ним. Я словно находилась под чарами. Посмотрев в бок, вижу довольного лежащего Адена, наблюдающего за моей реакцией.
— Черт бы тебя побрал, Аден! — рычу я, резким движением, поднимаясь и выходя из этого опасного закутка. Мы даже не потрудились снять ботинки, которые теперь стучат по пыльному полу, пока я направляюсь к выходу, натягивая по дороге комбинезон. Такое больше не должно повториться. Уж лучше я поцелую лягушку, чем позволю себе потеряться рядом с Аденом.
Вдруг он пробегает мимо меня так резко, что я торможу, впадая в ступор, и валится спиной на дверь, не давая мне выйти. Придя в себя, испытываю злость. Я итак пробыла здесь слишком долго, он собирается держать меня в заложниках?
— Выпусти меня! — громко и злобно выговариваю я.
— Без проблем, только дай мне кое-что тебе сказать, — с такой же яростью отвечает он. — Если тебе хочется целовать меня, то целуй. Если хочется прикасаться, то прикасайся. Это ничего не будет значить ни для тебя, ни для меня, Адэна. Мы в тюрьме, и просто влечение, то, как мы можем выплеснуть его, одна из ничтожных радостей, которые мы можем позволить себе здесь!
Я не сразу понимаю, что он мне говорит, что значат его слова, а потом сыплю шквал вопросов с не меньшей злобой:
— Ты что, прямым текстом говоришь, что мы можем пользоваться друг другом, как вещью? Как просто средством испытать радость хотя бы ненадолго? Именно так ты поступал с Гидой? Именно так вы поступали друг с другом?
Он закатывает глаза:
— Только не говори, что спать друг с другом должны только по любви. Только не говори, что ты вообще веришь в такую чепуху, как любовь!
— Да, Аден, я в нее верю, и нет, это не значит, что кто-то там должен быть близок с кем-то по любви. Да боже мой, не в этом суть. Суть в том, что я не собираюсь становиться твоей вещью, ровным счетом, как и не собираюсь делать тебя своей.