— Даже если это правда, тебе нечего стесняться. То, что я не перевариваю Адена, не значит, что ты должна делать тоже самое, — говорит он, а я спешу отвернуться, чтобы он не увидел, как краснеют мои щеки от стыда. Конечно же, он распознал мое вранье, произнесенное чересчур неуверенным голосом.
Я ничего не отвечаю ему не только потому, что мне нечего сказать, но и потому, что по ступеням лестницы тяжелыми глухими шагами спускается человек. Я напрягаюсь, впиваясь пальцами в подлокотник, пока наконец-то не разглядываю знакомые черты лица. Это Сэйдан, и он направляется прямо в нашу сторону. Его лицо расслаблено, не выражает ничего при виде Драгона, что дает мне понять, что между ними нет ничего, ни вражды, ни дружеского взаимопонимания. Парень плюхается в свободное кресло и и здоровается с нами.
— Почему ты не отдыхаешь? — спрашиваю я, чувствуя, как обстановка меняется на какую-то неуместную, что ли. В общем, на такую, которую не выразить словами, просто хочется встать и уйти. Это не напряжение, нет и не неловкость, совсем нет, это что-то другое, знакомое мне ранее, но так и необъяснимое.
— А ты? — бросает он встречный вопрос, а потом переводит взгляд на Драгона: — Драгон, как дела? Слышал твоя сучка-сестра творит делов, желаю удачи, она нуждается в хорошей встряске. — Кулаки Драгона сжимаются, я это замечаю, и, судя по хмыканью, Сэйдан тоже. — Успокойся, я сказал это не для того, чтобы задеть тебя, это действительно весомая проблема, и я действительно желаю тебе удачи с ней.
— Ага, спасибо, — недовольно отвечает Драгон. — Ладно, думаю, мне пора. Йери одна, мало ли, что ей взбрендит в голову этой ночью. Рад был повидаться, Адэна, еще увидимся. — Я киваю в знак прощания и наблюдаю за ним до тех пор, пока его тело не скрывается за поворотом, ведущем в его корпус.
Оставшись наедине с Сэйданом, впервые за долгое время ощущаю неловкость. Он выглядит другим сегодня, точнее, это все тот же Сэйдан, но есть в нем что-то, что мне не удалось разглядеть в нем ранее. Черты лица полностью расслаблены, как и все его тело, мешком восседающее на кресле. Парень наблюдает за мной, терпеливо ждет, когда я перестану бессмысленно пялиться на него и скажу хоть что-то стоящее. Но мне нечего сказать, не я подошла и села рядом, поэтому продолжая пялиться, ожидаю от него хотя бы одно слово.
Кажется, эта игра в молчанку, длится бесконечное количество времени. По холлу разносится лишь стук часов, наверняка уже приближающихся к полуночи или вовсе перевалив за нее. Стук часов сопровождает наше дыхание и гул сердец, которые мы слышим в своих ушах от волнения. Он ведь тоже волнуется? А почему я волнуюсь? К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос, что-то заставляет меня нервничать без особой причины.
— Удивительно, но с тобой даже молчать приятно, — прерывает тишину Сэйдан. — Впрочем, надоело, давай перейдем к чему-то более важному, например, к вашей с Аденом ночевке на улице. Каково это было, Адэна? Давай, малышка, расскажи мне.
Я хмурюсь от ласкового слова, но решаю сделать вид, что не заметила его. Конечно же, вся тюрьма в курсе, что два дня назад мы с Аденом провели время на улице. Кроме как обсуждать, что случилось в жизни другого, здесь, по всему видимому, больше нечего делать, и я абсолютно не имею ничего против того, чтобы мне перемывали кости за спиной. Это тюрьма, и подобное не должно становиться главной из всех моих проблем.
— Почему тебе это важно? — интересуюсь я.
Сэйдан потирает подбородок, смотря куда-то мимо меня, а потом говорит:
— Ты знала, что мы с Аденом были лучшими друзьями, до того, как попали в тюрьму? — Качаю головой, меня немного шокировали его слова. — Я частенько играл роль его старшего брата и единственное, что не мог сделать, это помочь ему бороться с матерью. Он рассказывал тебе, какие у них отношения? — Из меня вырывается короткое «да», чувствую укол боли за Адена, вспоминая каким он был, когда рассказывал мне о своей адской жизни. — Меня бесило, что я, будучи старше его на три года, будучи сильнее его и в физическом, и в духовном плане, не мог ничего сделать. Я дергал свою мать, дергал отца и всех родственников, просил помощи, но меня никто не слышал, ведь ты знаешь, как у нас в Кертле, насколько всем плевать на жизнь других. Когда Адена посадили, я был готов на все, чтобы последовать за ним, и я последовал. Мой рассказ ты знаешь, мне нечего его повторять. Знаешь, что обидно? Что все это было зря, в итоге наша дружба прервалась. А знаешь, что еще обиднее? Что мне до сих пор интересно, что происходит в жизни этого парня. Так что рассказывай, как провели ночь на улице, и что интересного произошло?