— Я не очень люблю смотреть, как кто-то бьет кого-то до потери сознания, — бурчу я, слегка запнувшись о ступеньку.
Когда мы оказываемся на втором этаже, он останавливается и, повернувшись ко мне, кладет свои руки мне на плечи.
— Пожалуйста, приди завтра. Я буду ждать тебя возле этих перил, хорошо?
— Но я...
— Адэна, пожалуйста.
Я смотрю в его глаза, и что-то побуждает меня кивнуть. Несмотря на то, что у меня нет никакого желания идти на этот бой и смотреть, как заключенные разбивают лица друг другу в кровь, не могу отказать Сэйдану, что-то в его взгляде и в том, как он попросил, заставило меня согласиться.
— Я буду ждать тебя, — вновь произносит он, а потом поддается вперед и прикасается своими губами к моему лбу, из-за чего я жмурюсь. Он действительно сделал только что это? Не могу поверить, это так... странно...
Оставшись одна, продолжаю стоять еще пару минут, слыша далекие шаги уходящего Сэйдана. Моя ладонь ложится на лоб, и я будто пытаюсь потрогать его поцелуй. В какой-то момент из меня выходит тихий рык, и я с психу топаю ногой. Сначала Аден с его прикосновениями, затем Драгон с его взглядами, а теперь и Сэйдан с поцелуем в лоб, что кажется еще страннее на фоне остального.
Я взгдрагиваю от непонятного шума в холле и, бросив в его сторону взгляд, спешу добраться до своей койки, сегодня Гида пусть спит одна. Шум преследует меня до самых решеток, я делаю вид, что не замечаю его, и убеждаю себя, что это просто крысы. Мне не о чем волноваться. Но это совсем не крысы, потому что спустя секунду меня хватают за плечи две крепкие руки. Я не успеваю крикнуть, потому что эти руки тут же меня разворачивают, и я вижу знакомое обеспокоенное лицо.
Это Гида, и вид у нее довольно запыханный.
— Почему ты не отзываешься, когда тебя зовут? — строго спрашивает девушка, тряхнув меня так, что клацнули зубы. — Черт, это не важно! — и засовывает меня в мою же камеру, после чего выхватывает ключ и замыкает нас изнутри. — Я все знаю, можешь ничего не рассказывать. Как ты? И почему осталась у Адена, а не пришла ко мне? Я тоже в состоянии тебе помочь! — последнюю фразу она говорит с некой детской обидой.
Выдохнув, подхожу к вещам и медленно переодеваюсь, повернувшись к ней спиной.
— Прости, я была в таком состоянии, что просто не соображала где и с кем нахожусь, да и большую часть времени я проспала, а потом... потом Аден не хотел меня выпускать, и мне пришлось просидеть у него еще некоторое время. Уверена, если бы он не заснул, я до сих пор бы была там.
Поправив топ, поворачиваюсь к ней и подхожу к кровати, убирая покрывало. Гида наблюдает за мной, ее кулаки чуть сжаты. Раз она замкнула нас, значит, сегодня мы не уйдем отсюда, и так же значит, что она будет спать со мной в моей камере, что у нас впервые. Я подвигаюсь к стенке и хлопаю по месту рядом. Немного помявшись, в итоге расслабляется и, сняв с себя комбинезон, остается в стареньком потрепанном нижнем белье и забирается под покрывало, которое, все же, в разы теплее, чем у Адена.
Я и представить не могла, что смогу так сильно соскучиться по своей маленькой неудобной койке. Придя сюда, словно забралась в яйцеобразный защитный купол, словно забралась под безопасность. Конечно же, о безопасности и речи не может быть, если учесть тот случай с незваным ночным гостем, который так и непонятно кем оказался, однако, лучше сделать вид, что моя камера — моя крепость.
Кровать прогибается сильнее, когда Гида наконец-то укладывается. Мы обе смотрим в потолок, я молчу, потому что знаю, что у нее еще есть вопросы, и она обязательно сейчас задаст мне их, просто нужно немного времени.
Когда мои глаза начинают слипаться и еле разлипаться, слышу ее грубый, но все равно приятный голос:
— Что у вас с Аденом? — она не спрашивает это с какой-то завистью или долей ревности, это просто вопрос, на который ей бы хотелось узнать ответ. Судя по всему, у них с парнем не было особых чувств, они всего лишь спали, а значит, я могу спокойно рассказать ей о своем влечении. Гида вообще единственный человек, которому я могу рассказать абсолютно все.
— В принципе, ничего такого бурного и захватывающего. Да, блин, у нас вообще ничего нет: ни ненависти друг к другу, ни симпатии. Мы даже не друзья, потому что не думаю, что он стал бы мне угрожать, если бы мы были друзьями...
Она меня перебивает:
— Как он угрожает тебе?
— Не особо страшно, — и это чистая правда, то, что его угрозы пугают меня всего лишь реакция, на самом деле они совсем не страшные. Наверное, я так думаю, потому что уверена, что Аден не причинит мне вред, а его угрозы всего лишь способ не выпустить меня из какого-то известного лишь ему контроля. Впрочем, быть может, это только я так думаю? — Говорит, что превратит меня в ничто, если я буду противостоять ему. Понятия не имею, к чему он это сказал и в чем я должна ему противостоять.