Камера погружается в тишину на короткое время, которое Гида тратить на то, что осмыслить все сказанное мною, а я на то, чтобы не заснуть. Это первый раз, когда меня так сильно швыряет в сон без снотворного. Я, конечно, хочу спать, даже когда не пью его, но раньше это желание не было настолько сильным.
— В этом весь Аден. Держит людей рядом только с помощью угроз. Можешь не переживать по этому поводу, он лает, но не кусает, а если и кусает, то только тех, кто этого заслужил и кто не хочет слышать то, что он говорит, как бы не хочет разбираться с помощью слов. Короче, просто не бойся, он не причинит тебе вреда, тем более, если учесть то, что он постоянно таскается за тобой, как щенок. Кое-кто не по-детски хочет заполучить тебя, Адэна.
— Я знаю о его влечении ко мне, и стыдно признавать, но иногда у меня тоже оно вспыхивает по отношению к нему. Сегодня между нами произошло сцена, мы не целовались и ничего такого, просто бешеные прикосновения, и мне не нравится, что я балдела от них, — с каждой буквой мои щеки горят все сильнее и сильнее. Мне никогда не доводилось обсуждать с подругами парней, вроде бы, я уже говорила, что на свободе просто не было на это времени, и, по сути, в тюрьме тоже не должно быть до этого, но тем не менее, несмотря на то, с каким стыдом я говорю все Гиде, мне приятно говорить об этом. Ощущение, что мы просто девчонки, а не потрепанные жизнью и зашуганные зверьки.
— Аден красивый парень, глупо это отрицать, и то, что ты чувствуешь к нему влечение, абсолютно нормально. Когда-то и я такой была, — Гида хмыкает от воспоминаний.
Вернувшись немного в прошлое, вспоминаю, с какой ненавистью они смотрели друг на друга, когда Аден пришел на нашу тренировку, вспоминаю с каким накалом они дрались и с каким удовольствием Аден победил этот маленький бой. Не удержавшись, спрашиваю Гиду, почему у них теперь все так туго, почему они не выглядят просто как обычные бывшие, почему они выглядят, как враги.
Она опять не отвечает долго, сегодня ей приходится долго думать, прежде чем что-то сказать.
— Многие утверждают, что от любви до ненависти ровно такой же шаг, как и от ненависти до любви. Я не любила Адена, я просто хотела его, но это не отменило того, что у нас произошла сильная ссора, перед тем, как мы окончательо разбежались. В тот день было сказано слишком много того, что отпечаталось на всю жизнь и породило ненависть друг к другу. Если раньше я чувствовала к этому парню влечение, то сейчас не испытываю ничего кроме раздражения и желания выцарапать ему глаза.
— Сильно, — говорю я, а она посмеивается.
Я уже говорила, что не собираюсь выходить за рамки с Аденом, но что, если это однажды случится? Что если я однажды все-таки потеряю контроль? Будет ли нас ждать то, что они с Гидой пережили в конце их совместного пошлого пути? Я не хочу его ненавидеть, не хочу чувствовать к нему раздражения. Наверное, было бы разумным держаться от него подальше, но уже слишком поздно, я не смогу избегать его, потому что знаю, что Аден стал мне ближе, и в какой-то момент ноги сами приведут меня к нему.
Несмотря на мои мысли, я все равно задаю этот вопрос:
— Как думаешь, мне стоит держаться от Адена подальше?
— Я ничего не буду говорить тебе по этому поводу. То, что у нас было с Аденом, совершенно не относится к тебе. Знаю, банально, но действуй так, как велит сердце, — отвечает она мне. — А теперь давай спать, у меня еще много вопросов, но их надо задавать на отдохнувшую голову.
Гида поворачивается на бок, и я тоже поворачиваюсь к ней лицом. Некоторое время мы смотрим друг на друга, а потом, к моей большой неожиданности, она протягивает руку и проводит пальцем по моему подбородку. Этот жест заставляет меня напрячься, мне не нравится ее прикосновение, потому что оно совсем не дружеское, и, возможно, к ее сожалению, я совсем не такая, как она.
— Ты даже не представляешь, насколько ты красива, — шепчет Гида и, убрав руку, медленно погружается в сладкий сон.
Я еще долго не могу уснуть, думаю обо всем произошедшем, думаю о ее словах. Ни разу в жизни мне не доводилось думать о своей внешности. Я не считала это важным, мне было не до этого. Живя в таких условиях, как наши, ты думаешь не о том, как одеться, чтобы быть красивой, а о том, чтобы съесть, чтобы не умереть с голоду. Тем не менее, мне никогда не думалось, что я не красивая, и мне до сих пор нравится то, что я вижу в зеркале, не обращая на ту ненависть, которую я чувствую по отношению к себя. Эта ненависть... она не такая, какая приходит на ум, когда ты слышишь это слова. Я ненавижу ту часть себя, которая превратила меня в заключенного, ту часть себя, из-за которой я отсиживаю срок, но я одновременно и люблю ее, потому что она в какой-то мере спасла меня. В общем, это довольно сложно объяснить, но ненависть к себе у меня другая, вот что важно.