Повернувшись лицом к стене, вытаскиваю руку из-под одеяла и вожу ею по стене, вырисовывая невидимые узоры. Уже сегодня я буду стоять рядом с Сэйданом и наблюдать за тем, как четверо ребят выплевывают друг на друга злость. Мне стоило отказаться, не важно, что хотел этот парень, важным должно было быть то, что хотела я. В тот момент, когда просил меня прийти, в нем было что-то, что не позволило мне отказаться. Это похоже на гипноз, ты просто делаешь то, что хотят другие, и говоришь то, что хотят слышать они. Я знаю, что могу не пойти, но помимо этого, также знаю, что пойду. И это так же необъяснимо, как и моя ненависть к себе.
***
Когда я просыпаюсь, Гида еще спит, а пол камеры только-только начинает целовать рассвет. Синеватый цвет заливает комнату, прохлада пробирается под одеяло, медленно укрывая тело. Я ёжусь и подбираю под себя ноги, сворачиваясь в позе эмбриона. Пытаюсь заснуть, но ничего не выходит, и после бесчисленного количества попыток, отбрасываю одеяло и перелезаю через Гиду так, чтобы не разбудить.
Переодевшись после долгожданного душа, тихо покидаю свою койку и направляюсь вниз. Я знаю, что входную дверь уже открыли, возможно, по двору уже снует несколько заключенных, и я спешу присоединиться к ним. Так как мне пришлось закрыть камеру, чтобы никакой урод не посмел побеспокоить Гиду, у меня есть немного времени, чтобы побыть наедине с собой и утренним холодом.
Бросив взгляд на часы в холле, я вижу открытую дверь справа и, заглянув в нее, сталкиваюсь с огромным количеством с черными, как мой комбинезон, фуфайками. На стене висит лист с жесткой надписью «для убийц», благодаря которой, я спокойно сдергиваю одну из фуфаек и направляюсь к выходу, натягивая ее на ходу. Одежда теплая, но материал жесткий и неприятный, что по сути мелочь, ведь и за такое надо сказать спасибо.
Во дворе никого нет, лишь пара охранников бросает на меня безразличный взгляд, и, к счастью для моих нервов, среди них я не вижу тех, кто тронул меня и Адена. Я прохожу вдоль тропинки к могилам и, остановившись, смотрю по сторонам. Здесь несколько деревьев, но Аден мог сидеть только на одном, ведь другие просто-напросто непригодны для сидения.
Дерево высокое, но как не странно, до сих пор не лысое. Я царапаю руки, пытаясь на него забраться, но кора из-за обильных дождей, старости самого дерева и постоянной влажности слишком скользкая. В ярости я бью по ней ладони и кривлюсь от боли. Посидеть и спокойно подумать превратилось в целое испытание. Как Аден забрался сюда? Может, подпрыгнул и схватился за ветку повыше?
Я только собираюсь присесть, чтобы сделать хороший прыжок, как меня окликает голос:
— Ты глупая? Посмотри на другую сторону дерева.
Обернувшись, в изумлении смотрю на парня, которому от силы лет тринадцать. Он подходит ко мне, на лице виднеется недовольное выражение, что, с учетом его возраста, вызывает у меня смешок.
— Ну давай же, чего не смотришь?
Подняв руки ладонями вперед, сдаюсь и обхожу дерево и, увидев много выступов, по которым можно забраться на дерево, ощущаю злость на саму себя.
— Ты был прав... — начинаю я, выходя, и торможу, застыв, потому что мальчика нигде нет. — Эй! — зову я, озираясь по сторонам. — Какой шустрый.
Еще раз хмыкнув, пожимаю плечами и вновь направляюсь за дерево, собираясь залезть на него, но как только оказываюсь там, из меня выходит душераздирающий крик.
Это тот мальчик. Вокруг него мухи, и он мертв.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Отступив назад, спотыкаюсь обо что-то, но удерживаюсь на ногах. Перестав кричать, я зажимаю рот руками и пытаюсь прийти в себя. Этого не может быть, он только что был передо мной — живой и здоровый. Но почему тогда труп выглядит таким не свежим? Почему он вообще мертв?
Сделав еще один шаг назад, снова спотыкаюсь и на этот раз все же падаю, по-прежнему зажимая ладонью рот. Опираясь на что-то позади себя, чувствую запах разлагающегося тела, однако исходит он далеко не от мальчика. Дрожа всем телом, поднимаю голову вверх, и из меня выходит еще один крик, от которого саднит горло. Я подскакиваю и на нетвердых ногах бегу подальше от этого безумия, но на полпути останавливаюсь и поворачиваюсь. Трупы, мертвецы, стоят около могил и смотрят на меня, не пытаясь причинить вред. Я отказываюсь в это верить, продолжая рассматривать лица, и, когда среди них нахожу одно знакомое, перед глазами все темнеет, и я готова упасть в обморок.