Я так загляделась, что даже не заметила, как он повернулся ко мне и смотрел в ответ, с легкой улыбкой на губах. От стыда мои щеки покраснели, в этой тюрьме я краснела чаще, чем на свободе, и это довольно нелепо.
Отмахнувшись от всего, подхожу к нему и становлюсь рядом. Сэйдан намного выше Адена, и мне приходится неплохо приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Уверена, что метр восемьдесят пять в нем точно есть.
— Привет, — негромко говорю я, засунув руки в карманы комбинезона и играя ключем.
— Ты все-таки пришла, — с каким-то восторгом произносит парень и, схватив меня чуть повыше локтя, подводит к перилам, встав за моей спиной. — Смотри какое восхитительное зрелище. Скажи, разве они не прекрасны?
Грузный парень дает кулаком по лицу другому грузному парню, я вижу фонтанчик крови, вылетевший изо рта пораженного. Против своей воли морщусь. Это бои без правил, ты дерешься за свою честь и за свое сознание, и несмотря на то, какое отвращение вызывает у меня сие развлечение, я с придыханием хочу узнать, кто останется на полу без сознания, пока не придет в себя. Быть может, все-таки не зря пришла? Это жестокое кровавое побоище, но есть во всей это крови на полу, на лицах дерущихся и их одежде что-то магическое, не объяснимо притягивающее.
Как мы смотрелись с Аденом со стороны? Он, уверенный в себе, и я, дрожащая изнутри и, наверное, заметно снаружи, от страха. Ни за что не хочу встать еще раз в этот круг, но однажды мне придется, потому что бой был не закончен.
Теплые руки Сэйдана ложатся поверх моих, покоящихся на перилах, его тонкие пальцы поглаживают мои, словно успокаивая, и до сего момента, я и не думала, насколько напряжена. Хватка на перилах становится слабее, а расслабление пробирается сначала под одежду, а потом и под кожу.
— Теперь ты понимаешь, почему я звал тебя сюда? Я очень хотел, чтобы ты видела насколько ужасное может быть прекрасным. Сила борется со слабостью, делая слабость сильнее. Понимаешь смысл моих слов?
— Да.
Тот, кто был слаб и беспомощен, становится сильнее за счет такой жестокости. Это то самое место и та самая ситуация, в который ты обязан становиться сильнее. Сильный, кто давит на слабого, вынуждает становиться его сильнее, вынуждает вытолкнуть из себя эту самую слабость. Порой грубость и жестокость, направленные на тебя, становятся твоими помощниками. Жестокость порождает толстокожее.
— Сэйдан, — зову его я и, когда он опирается подбородком на мое плечо, спрашиваю: — Если бы тебе дали вернуть к жизни какого-нибудь близкого тебе человека или быть жестоким, что бы ты выбрал? То есть жестоким, конечно, можно стать самому, без чьей-либо помощи, только из-за обстоятельств, но все же, что бы ты выбрал?
— Стать жестоким, — просто отвечает парень.
— Почему?
— Возвращение того, кто умер, потому что пришло его время, не поможет мне в жизни, а жестокость как раз наоборот. Я живу в мире, где правит несправедливость, агрессия и та же самая жестокость, поэтому, будь я мягкотелым, не выжил бы. Жестокие справляются со всем, они готовы ко всему и не боятся бросить вызов жизни.
— А какой ты на самом деле? — интересуюсь я, наблюдая за тем, как один из борцов получает удар по ребрам с ноги.
Сэйдан молчит чуть ли не целую вечность и, когда поворачиваю голову, наблюдая за тем, как он находится в прострации, а потом его взгляд встречается с моим, он выпрямляется и молвит обычное «не знаю».
Не знать, кто ты, не знать, какой ты, пожалуй, одна из страшных вещей. Страшно потратить годы на поиски самого себя. Возможно, страшно только для меня, но мне было бы жаль обернуться спустя много лет и понять, что потратила жизнь не на наслаждения ею, а на то, чтобы найти свое место, вместо того, чтобы создать его самому.
— Вау, какая приятная встреча, — говорит Аден, подходя к нам. Сэйдан по-прежнему стоит у меня за спиной, и его руки покоятся на моих. Я наблюдаю за тем, как Аден смотрит на своего прошлого друга, и невозможно прочесть, о чем он думает, что он думает о Сэйдане. — Показываешь девочке, как развлекаются взрослые мальчики?
Поджав губу, я выпутываюсь из кольца рук Сэйдана и, отойдя, становлюсь рядом с ним. Мне не нравится, что Аден подошел к нам, и, чувствуя за спиной Сэйдана, ощущаю напряжение.
— Почему бы тебе не пойти, куда ты шел? — говорит Сэйдан. Я не смотрю на них, наблюдая за дракой, которой не вижу, из-за того, что полностью ушла в мысли.