— Что нам нужно? — с удивлением интересуется Йери. — Я бы была не против твоей смерти, но тогда мне не с кем будет играть.
Она больная на всю голову, поехавшая от и до, мерзкая тварь, которой стоит преподать урок. Что же мне сделать, чтобы заставить их страдать? Я даже не уверена, что смогу защититься, их больше, там два парня, которые в разы сильнее меня, а у меня лишь дрожащая Этта за спиной. Как она выживала здесь все это время, будучи такой мягкой?
— А может, ты просто боишься стать убийцей? — зачем-то смело говорю я. — Поверь мне, Йери, в этом нет ничего страшного, ты просто берешь что-то острое или вообще что-то, что может прикончить человека, и убиваешь его. Могу показать, как это делается, у меня есть опыт, а для пущего эффекта можем разыграть сценку.
— У тебя есть опыт? — смеется она. — Думаешь, раз заколола какого-то неудачника со страху, можешь называть себя убийцей?
— Знаешь, что происходит, когда убиваешь человека? — спокойно продолжаю я, сжимая руку Этты, вцепившуюся в мою талию. — Первое, что ты чувствуешь, это не страх. Это наслаждение. Наслаждение от того, какой кайф ты испытываешь, когда человек рядом с тобой, заколотый твоим ножом, становится беспомощным, ни на что не годным. Когда ты знаешь, что жизнь другого в твоих руках... — я с притворным наслаждением облизываю губы, прикрыв глаза, а потом, улыбнувшись, открываю их и добавляю: — Это лучшее, что можно почувствовать. Интересно, насколько взрывными будут чувства, если я убью своего врага? — смотря ей прямо в глаза, произношу я.
Все это чистое вранье. Убийство не приносит никакого наслаждения, только страх, слезы и заточение в тюрьме. Я не получала кайф, когда защищала себя от насильника, я громко плакала, а когда убила его, возненавидела себя, после резко опустев. Во мне не осталось ничего, мои руки сами заползли в наручники, я не брыкалась, когда на ноги цепляли цепи, в тот момент мне было так плохо, что я сама хотела стать убитой. Но ничего из этого Йери, Скейту и Драгону знать не надо, я хочу, чтобы они почувствовали, что я не просто так ношу черную форму, что не просто так сижу в корпусе убийц и что могу быть достаточно жестокой.
— Знаешь, — говорит Йери, медленно подходя, — в отличии от тебя, я не опускаюсь до убийства, когда дело доходит до самозащиты, в отличии от тебя я не слабая жалкая шавка. Чего ты стоишь, Адэна? Чего ты стоишь, если веришь всем в этом месте, когда тебе прямым текстом говорят, держись подальше от заключенных? Чего ты стоишь, если настолько труслива, что даже не можешь спать в своей камере, шастая по хранилищам и кладовкам? Прости, малышка, но ты не стоишь и пенни, ты ничто, просто жалкое ничтожество, которое раздражает меня одним своим видом.
Когда ее пальцы хватают меня за подбородок, это становится спусковым крючком. Я обхватываю ее запястье и отталкиваю от себя так сильно, что она спотыкается о небольшой камень позади и падает с глухим стуком.
— Что ж, Адэна, ты сама напросилась! Драгон, держи эту сучку! — приказывает Скейт, и Драгон послушно направляется ко мне.
Толкнув Этту, приказываю ей бежать и очень удивляюсь, когда никто не мешает ей скользнуть за дверь. Я не обижаюсь на то, что она так быстро оставила меня наедине с тремя извергами, потому что что-то мне подсказывает, что эта девушка приведет помощь, если, конечно, сможет ее найти. Я очень надеюсь, что ей это удастся, потому что несмотря на то, какая жестокость мной управляет, насколько я зла на них, их трое, они раздавят меня в два счета.
Не собираясь стоять на месте, бегу на другую сторону бассейна. Мне как-нибудь надо добраться до двери прежде, чем кому-то придет в голову заблокировать мне проход. Поднявшись, Йери смотрит на меня и, ухмыльнувшись, направляется к выходу. Конечно же, они не идиоты. Мне придется не попадаться им в руки до тех пор, пока Этта не найдет помощь. Боже, молю тебя, пусть она ее найдет, я не хочу выйти отсюда с царапинами, синяками и парой переломов.
Скейт подбирается ближе с одной стороны, а Драгон с другой, они собираются зажать меня. Мне ничего не остается, кроме как прыгнуть в бассейн. Мокрая, плескаю вонючей водой в одного и в другого. Ругаясь, они прикрываются руками, пока я борюсь с приступами тошноты, наплывшими из-за противного запаха.
— Черт, Драгон, схвати эту сучку, чтоб ее! — кричит Скейт, отбиваясь от воды, которую я плескаю в него еще усерднее.
Когда Драгон прыгает в бассейн, я впервые замечаю, что с ним что-то не так, он как робот, и за все то время, что я смотрела на него, ни разу не моргнул. Он под чем-то? Это не должно быть важным, потому что я не должна позволить ему подобраться ко мне.