Некоторые заключенные бросают на нас взгляды, когда мы проходим по холлу, и я полностью понимаю их. Девушка с клочками волос тащит за собой насквозь промокшую вторую девушку. По идеи это не должно быть странным, ведь чего они только не видели, но сейчас меня их взгляды не смущают, мне все безразлично, я просто хочу снять с себя всю мокрую одежду, согреться и избавиться от прилипшего страха.
Сейчас, вспомнив, сколько зла причинили мне Скейт и Йери, я очень хочу, чтобы Аден выбил из них все дерьмо, чтобы он заставил их пить собственную кровь с лужи на полу, чтобы они захлебывались ею и поняли, насколько ужасными эти двое являются. Зачем вообще существуют плохие люди? Для этакого равновесия? Но разве если бы везде торжествовало добро, взаимопонимание и дружелюбие, мир бы не выдержал? Как по мне, так наооборот, он бы прожил намного дольше, а не медленно уничтожался.
Пинком ноги, Этта открывает дверь в спортивный зал и ведет меня мимо него под аккомпонимент ударов и рычаний. Я протираю с лица воду, струями стекающую по моему лицу. Гида, по счастью, у себя и, увидев в каком мы состоянии, ахает и подбегает, чтобы помочь. Мне удается уловить то, как она смотрит на Этту. Обеспокоенно, так обеспокоенно, как смотрят только на тех, кого любят и за кого готовы отдать жизнь. От этого я хмурюсь, но говорить что-либо не собираюсь, во-первых, не место, во-вторых, не время.
— Какого черта у вас произошло? — со злостью произносит Гида, но злость адресована не нам.
Присев рядом со мной, Этта всхлипывает и закрывает ладонями лицо. Мне хочется ее пожалеть, но я ни на что не способна сейчас, кроме как положить руку ей на плечо и слегка помассировать его, выражая таким образом поддержку. Единственный длинный клок волос падает мне на руку. Они подстригли ей волосы очень коротко, неровно и оставив несколько клочков. Мне бы хотелось, чтобы с Йери сделали тоже самое, она заслуживает этого. Мама всегда говорила, что злость возвращается к человеку, который совершил ее, и Йери получит свое, даже если через пятьдесят лет.
— Они обезумили, — отвечаю я, потому что Этта не в состоянии что-либо сказать, — перешли всевозможные границы. — Скрипя зубами от злости, крепко сжимаю руки в замок. — Подсыпали что-то Драгону куда-то и тот тоже был сам не свой, делал все, что те говорят, благо что пришел вовремя. А потом… потом появился Аден и велел вывести меня. Боже, Гида, я никогда не забуду его взгляд и вообще выражение лица. Хоть злость не была адресована мне, все равно почувствовала страх. Как думаешь, что он сделает?
— Лучше не думать, — бурчит она и присаживается на корточки рядом с плачущей Эттой. Гида кладет свои ладони ей на колени и мягко шепчет: — Твои волосы отрастут, и запомни: как бы коротко их не подстригли, хоть совсем налысо, твоей красоты это не тронет.
Убрав ладони от лица, Этта падает в руки Гиды и так крепко обнимает ее, целуя в шею и лицо, и тогда я окончательно понимаю, что между ними. Они намного ближе, чем может сначала показаться. Я в смущении отворачиваюсь, потому что их объятия кажутся мне в какой-то мере интимными, что вызывает неловкость.
— Тебе надо переодеться, — заключает Гида спустя время и подходит к ящику, доставая оттуда свою спальную одежду. — Держи, сегодня походишь в этом, пока одежда не высохнет.
— Спасибо, — благодарю я и ухожу в другой конец маленькой кладовки.
Откуда Йери узнала, что я сплю с Гидой? То, что я проводила время в хранилище с Аденом знают по меньшей мере все, так что это упоминание меня не удивило, а вот о том, что хожу сюда никто не знает, кроме пары человек, в число которых не входит ни Драгон, ни Гида, ни кто-либо еще близкий к Скейту и Йери. А не говорила ли я об этом Драгону? Из-за большого количества произошедшего, я практически не помню половину наших разговор, кроме обрывков и недавних встреч.
— Ты планируешь встретиться сегодня с Аденом? — спрашивает меня успокоившаяся Этта.
Я не просто планирую сделать это, я жду этого момента! Представления не имею, что увижу на его лице, когда мы увидимся, но это обязано случиться через пару часов, когда приду в себя, в его хранилище, потому что это самое лучшее место для откровенных разговоров, да и почти единственное, где у меня есть шанс найти его.
Все внутри меня трепет от предвкушения узнать, что сейчас происходит у бассейна. Я в шаге оттого, чтобы сорваться и побежать туда, но меня останавливает трезвый рассудок, который подсказывает, что на сегодня мне хватит плохого, мало ли, что я могу увидеть, открыв злосчастную дверь.
— Да. Я хочу узнать, что он сделал с ними, — отвечаю девушке, поправляя резинку топа.