— Мне сходить с тобой?
— Нет, Этта, в этом нет необходимости. — Подняв голову, натыкаюсь на ее обеспокоенный взгляд, который так и кричит, что она не хочет отпускать меня одну. — Он ничего мне не сделает, — говорю ей, подходя ближе, — у него нет поводов причинять мне зло.
— Мало ли в каком он будет состоянии, — не сдается девушка.
Мне на помощь приходит Гида:
— Адену не безразлична Адэна, он не тронет ее. Если бы ему хотелось навредить ей, пришел бы он на помощь?
— Я не верю ему, — бурчит Этта.
— Ему никто не верит, — отвечает ей Гида.
Я верю.
Да, я верю ему, после того, что он сделал меня, после того, как пришел к бассейну, не могу не верить. Аден другой, совсем не такой, каким о нем думают, что о нем говорят. Он просто парень, который попал сюда из-за своей боли, своих несчастьев. Да, то, что он сделал, невозможно искупить, невозможно простить, сделанное им слишком странное и непозволительное, но это не значит, что он плохой. Он поступил плохо, ужасно и отвратительно, однако то был маленький напуганный мальчик, которому отказывались помочь и ему ничего не оставалось кроме как самому защититься, избавиться от боли. Оправдываю ли я Адена? Возможно, не знаю, я просто не считаю его плохим, порой жестким и грубым — да, но не жестоким до кровожадности.
— Все будет хорошо, Этта, действительно, не беспокойся, — говорю я и ловлю полотенце, кинутое мне Гидой.
Когда я яростно протираю волосы, с целью хорошо высушить их, Этта рассказывает все с самого начала и мы внимательно слушаем ее.
Началось все с того, что Йери позвала ее прогуляться. Ничего не подозревая, девушка пошла с нею, они гуляли по двору, потом бродили по тюрьме, пока не дошли до двери, ведущей в бассейн. Этта говорит, что не подозревая ничего плохого, она зашла за Йери и сразу же наткнулась на Скейта. Он сидел на бортике, свесив ноги, стопы его ботинок дотрагивались до дождевой воды, а руки были откинуты за спину. Его улыбка показалась Этте чересчур злорадной, он будто знал то, что не знала она. Тогда Этта впервые пожалела, что согласилась провести время с подругой. Обычно Йери никогда не обижала ее, их дружба была довольно крепкой и рядом с сестрой Драгона девушка ощущала себя в безопасности. Но в тот момент, когда тяжелая дверь захлопнулась за ее спиной, она поняла, что как-никогда боится оставаться рядом с Йери. Она не чувствовала прежней безопасности, тело напряглось, будто зная, что сейчас случится что-то плохое. И это случилось.
Поднявшись, Скейт направился к ним, держа одну руку в кармане, а второй растрепав и без того непослушные волосы. Он выглядел невероятно счастливым и он определенно ощущал, как Этта боится его. Сделав шаг назад, девушка собиралась уйти отсюда, но реакции парня оказались намного быстрее, чем ее и уже через секунду ее схватили за запястье и ударили под колени, заставляя этим упасть на них. Они еще ничего не сделали, но Этта уже разревелась, зная, что сейчас будет страшно и, быть может, больно.
— Он сказал, что все будет хорошо, что они делают это только ради моей подружки. Так говорят только безумные и я сразу догадалась, что «подружка», это ты, Адэна, — продолжает Этта, прикрыв глаза. — Они не причинили мне физическую боль, но от души доставили моральную. Мои волосы всегда были моей гордостью. Я любила их всем своим сердцем, мне нравилось расчесывать их, учиться делать на них прически, и Йери знала об этом, поэтому ударила по самому больному, — Этта всхлипывает. — Когда случается что-то плохое, ты всегда думаешь «почему именно я?», и я тоже об этом подумала. Жестокость в мою сторону была неоправданной, я не зслужила ее.
Еще раз всхлипнув, она выдавливает из себя:
— Когда я впервые ощутила, как ножницы режут мои волосы неровной линией, заплакала еще горше. Я даже не нашла в себе силы отбиться. Такая слабая, такая ничтожная, сидела на грязном холодном бетоне и позволяла делать им весь этот ужас. Они заслуживают наказания. Будет несправедливо, если им не достанется ничего плохого, если они не получат по заслугам.
Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть то, что говорилось уже тысячу раз, чтобы не сказать, как несправедлива вся наша страна, наша жизнь.
— Они получат свое, — уверяет ее Гида, поглаживаю по спине, а я просто киваю, потому что мне нечего сказать, Йери и Скейт скоты и все тут.
***
Я никогда не была в этом корпусе, мои шаги эхом раздаются по коридору. Красные, малолетние воры, сидящие за этими решетками, как звери в клетке, уже спят. Я специально дождалась глубокой ночи, узнала у Этты, где находится камера Драгона и вот я здесь, медленно направляюсь к ней. Мне еще предстоит разговор с Аденом, но для начала мне важно узнать, как там Драгон и услышать его версию рассказа. Может, это глупо, но мне отчего-то кажется, что они могут чем-то отличаться с Аденом. Сейчас же меня интересует больше не разговор, как его состояние. Он был под чем-то, а значит, делал все неосознано и по-прежнему мне друг, а не предатель.