Видимо, увидев, что я нахожусь на грани истерики, Гида подходит ближе и сжимает мое плечо.
— Ну ладно, успокойся, ничего криминального не случилось же. Подумаешь, понравился мальчик. Тебе что, парни никогда не нравились, что ли? Реакция, как у дикой, ей-богу.
Посмотрев в ее глаза своими, широко распахнутыми, судорожно качаю головой:
— Никогда.
Похлопав меня по плечу, она пытается успокоить меня словами:
— Ну ладно, возьми себя в руки, в этом нет ничего такого, из-за чего стоило бы охать и ахать. Может, Аден избегает тебя, потому что тоже осознал, что ты ему нравишься, и теперь он не знает, что делать дальше.
Я не верю в то, что говорит Гида. Аден не из тех людей, которые не знают, что делать дальше, его можно отнести к тем, у кого продуман каждый шаг, и я хочу увидеть, какой шаг будет в мою сторону следующим, отказываясь верить, что он прервал наше отчасти регулярное общение, потому что я ему наскучила. Но я киваю Гиде, говорить об этом больше нет никакого смысла, она не знает ответы на вопросы, которые так яростно меня беспокоят, а значит, в чем толк продолжать эту тему?
Однако прежде чем закрыть ее окончательно, не могу удержаться от одного вопроса:
— Когда вы были вместе, он избегал тебя?
Взгляд Гиды затуманивается, она смотрит мне за спину, погружаясь в воспоминания. Ее выражение лица становится каким-то печальным, и я догадываюсь, что ответ будет не таким положительным, как хотелось бы. Он избегал ее, и она подтверждает это коротким словом «да».
— Аден очень трудный человек, и за то время, что мы были вместе, мне удалось вынести для себя, что порой ему надо прятаться ото всех. Ты наверняка знаешь его историю, и она до сих пор преследует его, пусть и не так часто, как раньше. Когда наступают такие моменты, Аден прячется и не высовывается, пока его мозг не возвращается в наше время. Такие случаи у него я называю «замыканием», и, по всему видимому, оно произошло и сейчас. Он придет к тебе, даю свой острый клык на то, что придет. Такие люди всегда возвращаются.
— Какие — такие?
— Одинокие, разбитые. Когда такие находят того, кто может «спасти» их, они всегда возвращаются к ним, просто потому, что уже не могут без них. И Аден вернется, поверь мне на слово, детка.
— Я его спаситель?
— Теперь я начинаю сомневаться, что только спасатель, — говорит она, обводя меня взглядом и развернувшись, отходит на другой конец мата. — Давай заниматься, болтовня об Адене не сделает нас сильными.
Мы возвращаемся к тренировке, и на этот раз я вынуждаю себя быть более внимательной. Но то, что физически я в зале не значит, что и мысленно тут. Мои думы далеко за пределами этого места, в хранилище, в котором, если слова Гиды правдивы, я уверена, прячется сейчас Аден. И я не собираюсь давать ему время, не хочу, чтобы он, забившись в угол, снова стал маленьким мальчиком. Я верну его в наше время. Верну из одного ужаса в другой, потому что радостное нам не дано.
***
Я медленно иду по коридору к бассейну. Там сейчас никого нет, мне хочется вернуться туда и просто вспомнить произошедшее. После моего последнего разговора с Аденом я поняла, что тоже хочу бороться, что тоже желаю преподнести урок Скейту и Йери, и пусть они меня не трогали за эти полмесяца, это не значит, что я забыла. Я ничего не забываю, никогда, особенно если дело касается чего-то плохого.
Дойдя до двери, не спешу открыть ее. Трогаю ее ладонью и зажмуриваюсь, подготавливаясь к тому, что, как только зайду туда, посыпятся воспоминания. Они не страшнее, чем те, что преследовали меня, когда Йери имитировала свою смерть, в этот раз мне повезло намного, намного больше. Однако, мне все равно страшно, я не хочу помнить, как затхлая вода попадала мне в рот, как Драгон был сам не свой, но мне нужно туда войти, потому что бассейн берет начала моего плана.
Сделав глубокий вдох, я берусь за ручку и резко дергаю ее. Сквозь решетки проникает уличный свет и некоторые хлопья снега. Здесь холоднее, чем в любой другой части здания. Медленно закрыв за собой двери, прохожу вперед с глухим стуком моих тяжелых ботинок. Так тихо, что становится жутко, температура за окном упала так резко и так низко, что снежинки, опускающиеся сквозь дырявый потолок в бассейн, не тонут в нем, не превращаются в капельку воды, а покрывают тончайший слой снега. Опустившись на корточки у ботика, смотрю на то место, где стояла и брызгала в Скейта и Драгона водой. Ощущение, будто это было пару минут назад, по моему телу проходят мурашки от воспоминаний, и я крепко зажмуриваюсь всего лишь на секунду.