Когда заключенных стало слишком много, еще действовал закон, что убивать друг друга нельзя. Мы не могли выйти за пределы тюрьмы, потому что нас сразу же отшвыривало от ворот невидимой силой. Чтобы со временем, во время проверок, мы не вызвали ряд вопросов, нам пришлось убить по одному заключенному, чтобы наш срок, которого не было вообще, увеличили. В тот момент охрана была такая же безалаберная, как сейчас, поэтому их куриные мозги, даже не додумались открыть журнал заключенных. Мы выбрали тот день, когда старый журнал меняли на новый. Несколько лет назад, когда тюрьму только-только восстановили, все заключенные носили одинаковый срок. Таким образом, в итоге, мне, Сэйдану, Гиде и Кэндалу, добавили еще плюс десять лет, получив полные двадцать, а Драгону, Скейту и Йери, плюс пять, за что они получили полные десять. Это был сложный процесс, и ты поймешь все только со временем, когда сядешь и глубоко подумаешь о моих словах. Я знаю, что сейчас тебе кажется, что все мои слова — сущий бред, ведь мистики в мире, наверное, по-твоему, не существует. Но она существует, Адэна, и наша маленькая команда тому доказательство. О друг друге знаем только мы, и все, но теперь и ты, и я очень хочу, чтобы ты мне поверила.
— Скейт мертв. Вас можно убить? — спрашиваю я, просто боясь, что из-за тишины, я могу погрузиться в свои мысли, а думать обо всем, что только что сказал Аден, слишком страшно, боюсь, что мозг не выдержит, ведь рассказ действительно кажется мне бредом, я действительно верю, что такого и в помине не может быть. Вот только в существование мистики я верю, правда в не настолько безумную.
— У нас настоящие тела, Адэна, в них течет такая же кровь, как у тебя, просто они не стареют, мы не умираем, но мы также не бессмертные. Это как будто сбой в программе, понимаешь? — Я киваю, хотя ни черта не понимаю. — Ты… Ты будешь рядом?
Буду ли я рядом с ним? Несмотря на то, что Аден… домовой, превращающийся в куклу, когда ему вздумается, я не могу его оставить. Мне понадобится много времени, чтобы поверить и принять его рассказ, но я смогу это сделать. Наверное, если бы не тот сгоревший мальчик, который преследовал меня некоторое время, и не несколько других достаточно мистических случаев, я бы вряд ли вообще смогла поверить Адену, скорее всего рассмеялась бы, покрутила у виска пальцем и убежала, потому что мама всегда рекомендовала держаться подальше от психов.
Сейчас ничто не заставит меня подняться и уйти, все внутри меня знает, что это не очередная ложь, не шутка и ничего похожего, это правда, то, что он должен был сказать мне еще давно. Хотя, всему свое время, скажи он подобное раньше, я бы сделала то, о чем упомянула несколькими строками выше.
Не осознавая, что делаю, пробегаю взглядом по строкам теперь уже дырявого письма и, откинув его, становлюсь на колени, обнимая Адена за шею и притягивая к себе. Одна его рука обхватывает меня за бедра, а вторая за талию, и мы находимся в таком положении тысячу веков. У меня в кармане еще много вопросов, однако мне необходим пятиминутный перерыв, мой мозг просто не сможет принимать такую сложную информацию одну за другой.
Что мне делать с Гидой? Могу ли я поговорить с ней об этом или лучше пока держать всю правду в себе? После истории Адена меня точно ждут сложные времена, по несчастью, я знаю всех, кто относится к домовым, и не знаю, что с этим делать. И главное: не хочу обращаться за советом к Адену, хочу сама понять, что делать. Я выбираю молчать, зная Гиду, она сама скажет об этом, если узнает, что мне известна правда. Пусть все идет так, как идет, не хочу ничего менять своими словами.
Медленно отстранившись, сажусь на колени и кладу руки на бедра. Я готова задать следующие вопросы и узнать на них ответы.
— Тебе известно, кто убил Скейта?
Аден качает головой:
— Но это определенно тот, кто терпеть меня не может. И если честно, меня мало волнует убийство Скейта, потому что больше, что мне интересно, это то, каким образом у убийцы появилось письмо мамы. Я хранил его очень тщательно, никогда не оставлял без присмотра. — Он злобно рычит. — Терпеть не могу, когда приходится играть в детектива! У меня нет врагов здесь, и я даже представить не могу, кому пришлось творить это дерьмо! Раздражает! Но я найду его и сначала скажу спасибо за этого урода, Скейта, а потом ударю по лицу и плюну в него за то, что заставил тебя узнать правду таким образом. Все было подстроено, кто-то знал, что ты найдешь тело Скейта.