— Это его мамы, — говорит голос и я вздрагиваю.
Передо мной стоит тот самый обгоревший парень, с кем я уже имела честь познакомиться, только в этот раз он одетый. На нем черный мужской комбинезон. Моя клетка была закрыта, поэтому, единственное, что я могу спросить:
— Ты тоже домовой?
Парень подходит ближе и садится на край кровати. Как странно, сейчас мне совсем не страшно, после рассказа Адена такие вещи перестают удивлять. Смотря на паренька, ничего не чувствую, лишь только одна мысль вертится в голове, но озвучивать ее я не собираюсь, он должен сам сказать мне это.
— Не знаю, кто я. Мое тело не нашли среди сгоревших, а значит, то, что на мне, настоящее, поэтому я не призрак, но я и не превращаюсь в домовую куклу, просто исчезаю, когда заблагорассудится. — Он видит что-то на моем лице и кивает: — Да, я тот, кого подожгли.
Меня передергивает, а увидев на его лице печаль, и самой хочется плакать. Глаза наполняются слезами, я понимаю, что это может быть глупо, но не могу ничего поделать с собой, мне так жаль его, жаль то, как обошлась с ним судьба, что я не выдерживаю и, поддавшись вперед, обнимаю. Мы не знакомы начиная от слова «совсем», но тем не менее, я чувствую его боль так, будто мы одно целое.
Его тело на ощупь такое же обычное, как и, например, тело Адена, только в пару раз горячее. Мне хватает только нескольких секунд прежде чем я отстраняюсь, потому что его тело… обжигает.
— Я не знаю, почему все так, почему я такой горячий. Наверное, внутри меня нет ничего, кроме огня, греющего кожу. Прости, если сильно обжег, — печально говорит он. Маленькая слеза катится по моей щеке. — Не против, если я запрыгну на кровать?
Вместо ответа, я просто двигаюсь. Парень старается не садиться слишком близко ко мне, чтобы случайно не обжечь. Я ненавижу, когда жизнь обходится с кем-то слишком жестоко, мне не доводилось видеть, каким был этот парень при жизни, — ведь сейчас его нельзя назвать ни живым, ни мертвым, верно? — но все равно чувствую, что он не заслужил того ужаса, который однажды пережил. Мир к нему был слишком несправедлив.
Я знаю, что мне не стоит ощущать злость, но все равно она бурлит во мне, хочется стукнуть всех, кто это сделал с ним, причем и Адена тоже, однако я сижу на месте, не собираясь пошевелить даже пальцем, потому что это ни к чему, не всегда злость надо выпускать наружу.
Я вспоминаю тот голос, который мне приходилось слышать у душа, перед боем с Аденом и еще несколько других раз, и спрашиваю у парня, он ли это был, но тот качает головой. Значит, есть кто-то еще, и не факт, что он такой же безобидный, как этот парнишка.
Мне хочется задать ему много вопросов о прошлом, но я боюсь, что сделаю ему еще больнее, чем сейчас. Ворошить прошлое — пожалуй, самое дерьмовое, чем можно заняться в настоящем, конечно, если это не приятное прошлое, а уж поджег таким точно не назовешь. Сидя на кровати, до меня доходят волны его жара и в какой-то момент на моем теле появляются испарины, а в горле рождается сухость. Спрыгнув с постели, подхожу к раковине и плескаю воду себе в лицо, а затем, сделав лодочку из рук, жадно глотаю ее.
И так до тех пор, пока парень на начинает говорить. Я замираю от его слов, пока вода набирается в мои руки и стекает через края.
— Аден не хотел делать этого. Все то время, пока другие издевались надо мной, он делал это без какого-либо наслаждения. Я смотрел в его лицо неотрывно, безмолвно прося помощи, и не хотел мириться с тем, что он мне не поможет. Аден жестокий, но в другом плане, он никогда не обидит человека без надобности. Если бы они могли видеть меня, я бы поговорил именно с ним, но почему-то я невидим только для Адена, Сэйдана, Кэндала, Гиды и Драгона с Йери. Это какой-то лаг жизни, иначе не объяснишь. Адэна, я пришел именно к тебе, потому что ты ближе всех с Аденом. Я хочу поговорить с ним через тебя, потому что мне видно издалека, как его мучает прошлое. Я хочу, чтобы он оставил его, нам отсюда не сбежать, я заточен вместе с ними в этом месте, и мне не хочется, чтобы именно он ощущал себя виноватым. Он делал это, потому что был вынужден, их было больше, и им бы ничего не стоило поджечь его вместе со мной, пойди он против них и пытаясь мне помочь.
— Что ты хочешь сказать ему? — спрашиваю я, опершись руками на раковину и взглянув на парня через плечо.
Он подтягивает колени к груди и, обняв их, кладет на них подбородок.
— Что он не убивал меня.
Мне нечего ответить на это, поэтому я просто киваю и снова поворачиваюсь к крану. Сегодня я узнала слишком многое, но усталость почувствовала только сейчас. Выключив кран, поворачиваюсь к кровати. Парня на ней уже нет, но он придет, и тогда мы отправимся к Адену. Я хочу помочь им обоим, так почему бы не сделать это, когда есть такая чудесная возможность?