— Драгону нельзя заходить в эту часть корпуса. Особенно ночью. Тебе повезло, что я зашел в столовую в тот самый момент, когда ты падала на пол, будто в могилу, — с какой-то жесткостью произносит парень.
— Сколько сейчас времени? — спрашиваю я, поднимаясь во второй раз, и откидываю руку Адена, которой он наверняка хочет пихнуть меня обратно на подушки. Скинув ноги на пол, хватаюсь руками за край кровати и смотрю в глаза парню. При свете луны они кажутся еще ярче и еще зловещее.
— Три часа ночи.
Смачно ругаюсь.
— Я не должна была проснуться так рано, таблетки действуют минимум шесть часов.
Аккуратно поднявшись, продвигаюсь на нетвердых ногах к раковине и рассматриваю свое отражение, после чего включаю кран и плескаю в лицо несколько струй ледяной воды.
— Когда ты последний раз ела? — спрашивает Аден. Я слышу скрип кровати и, повернувшись, вижу как он закидывает ноги на мою постель прямо в ботинках.
— Недавно я перекусила яблоком, — отвечаю, подойдя так же медленно и одним движением скинув ноги, — разуйся хотя бы.
К счастью, он выполняет мою просьбу молча.
— А когда был последний прием нормальной пищи?
— Ээ... — вхожу ступор, не понимая, зачем ему это, — в обед?
— Когда последний раз ты ела три раза в день? Как положено?
Дома я такой роскоши не могла себе позволить, а здесь мне постоянно либо что-то мешало, либо не было желания, либо было не до этого, поэтому ответ очень просто:
— Почти никогда.
— Ты такая идиотка! — с еще большей ожесточенностью произносит Аден. — Ты упала не только из-за своих дурацких таблеток, это было недомогание, а возможно, переутомление, еще сверху можно положить стресс и...
Я его перебиваю:
— Почему ты думаешь, что я испытываю стресс?
Аден поднимает голову, так как я все еще стою, и смотрит на меня.
— В одну из ночей я услышал, как из твоей клетки доносится крик. Возможно, тебе приснился кошмар? Не важно, но после некоторых кошмаров можно находиться в стрессовом состоянии весь день, и это тоже могло сыграть роль.
— Почему ты не прибежал, как нормальный человек, услышав крик? — на тон тише говорю я.
— Потому что я не нормальный.
— А если бы я закричала «помогите», ты бы пришел?
Он не отвечает около минуты, а я не тороплю, давая ему время подумать над моим вопрос.
— Нет, — отвечает Аден, а я ловлю себя на том, что совершенно не в шоке. Почему он должен бежать, чтобы спасти меня? Кто я такая и чем отличаюсь от других? — Но мне все же очень интересно узнать, почему ты кричала.
Я падаю на кровать и, убрав руки за голову, чувствую, как Аден кладет свои ноги мне на бедра. Не трогаю их, мне сейчас плевать куда он кладет, главное, что не на голову. Мои мысли заняты другими вещами. Могу ли я доверить Адену то, что видела? Шестое чувство подсказывает, что он засмеется и покрутить пальцем у виска. Когда дело касается чего-то мистического, это не расскажешь всем, даже друзьям не всегда можно доверить рассказ, не все обязаны верить тебе. У меня нет никакого желания выставлять себя сумасшедшей перед Аденом, не потому что мне не плевать, что он подумает, а потому что это может потом обернуться против меня. Толкнув меня в спину в хранилище, он прекрасно дал понять, что находится не на моей стороне, как, например, Гида, что я по-прежнему одна из существ, закрытая в этом месте. Хотя вряд ли здесь играют стороны, порой даже тот, кто на твоей стороне, может в один прекрасный момент пойти против тебя. Лучше вообще никому не доверять, но я уже все-таки доверилась одному человеку. Но я об этом не жалею, а вот об откровениях с Аденом я могу пожалеть. Просто предчувствие. Возможно, оно обманчиво и все как раз наоборот, не знаю, будь что будет, прошлое не воротишь, а сказанные слова назад не проглотишь.
— Приснился кошмар, — отвечаю ему я и поворачиваю голову в его сторону.
Он смотрит на меня с недоверием, прищурившись.
— Тебе понадобилось так много времени, чтобы сказать всего два слова? — Не верит. Точно не верит, так не верит, что поддался вперед, наклонился прямо к моему лицо.
И я тоже поддаюсь вперед, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его губ, и шепчу, как будто рассказываю самый сокровенный секрет:
— Возможно, я вообще не хотела тебе отвечать, — и, упав обратно на подушку, все-таки откидываю лежащие на мне ноги.
Когда комнату накрывает тишина, я думаю, что Аден сейчас уйдет, но даже спустя достаточно долгое время, он продолжает сидеть, оперев ступни на край кровати и облокотив на колени локти. Его взгляд переходит от стены, на окно, а с окна на меня, пока я продолжаю открыто пялиться на него. Грубые черты лица кажутся еще острее, кожа сияет от лунного света, а толстые, но идеальной формы брови, нахмурены. Он почти всегда хмурится, когда мы вместе.