Зато обращает другой. Тот, один из двух парней, снова возвращает на меня свой взгляд, пока я стараюсь игнорировать его. Он смотрит до того пристально, что уже становится неловко, и я чувствую тепло, подкрадывающееся к щекам и шее.
Охрана около десяти минут рассказывает нам, что делать, а только потом выходит из здания. Уборка во дворе тюрьмы. Это что, как субботник в школе? Выглядит нелепо, но никто ничего не говорит. Бунта никакого нет. Быть может, у заключенных даже в мыслях не было снова пойти на охрану, а, быть может, они побаиваются после прошлого раза.
Я послушно собираю листья, медленно убирая участок, который мне дали, как вдруг перед моими глазами появляются кожаные ботинки. Медленно веду взглядом по телу стоящего, пока не дохожу до лица. Конечно же, этот тот самый охранник. Я поднимаюсь, потому что не хочу смотреть на него снизу, это выглядит в какой-то мере унизительно.
Мы смотрим друг на друга целую вечность, прежде чем парень соизволил заговорить:
— Тебе не стоит шататься ночью по холлу.
Его слова вводят меня в ступор. Во-первых, откуда ему известно, когда я брожу по холлу? Во-вторых, какой раз он имеет в виду? Именно второе я задаю, и парень почему-то хмыкает.
— Та ночь... когда мы выносили тело Зака. Я очень чувствителен к чужому предчувствию, поэтому ощутил, что кто-то есть поблизости, а когда повернулся увидел тебя, точнее часть твоего тела.
— Почему ты думаешь, что это была именно я?
На его лице снова появляется короткая теплая улыбка, которая мне совершенно не нравится.
— Ты единственная в рядах убийц, у кого такие длинные и густые волосы. Не броди ночью по холлу, сиди в своей клетке. В следующий раз я не пройду мимо, — последнее он говорит жестко и грубо, и как только я киваю, разворачивается и уходит.
Не зацикливаясь на этом, я поворачиваюсь на бок, собираясь продолжить работу, но натыкаюсь на холодный взгляд серых глаз Адена, стоящего поодаль.
***
Это снова происходит, но на этот раз в дверях столовой стоит не Сэйдан. Я даже не знаю, как зовут этого парня, которого по несчастливой случайности задела плечом, заходя внутрь. Наверное, нормальный и адекватный человек спокойно бы принял мои извинения и пошел дальше, но Аден был прав, в этом месте нет нормальных, и ощущение, будто каждый находящийся здесь, будто стоит на иголках.
Я лежу на полу с ободранными руками, получив толчок в спину. Встать быстро не получается, слишком сильно поранила колено. Оказавшись на нетвердых ногах, поворачиваюсь лицом к обидчику. Он смотрит на меня с презрением, как на навоз, случайно прилипший к подошве его ботинка. Во рту чувствуется привкус крови. По всему видимому, я сильно прикусила язык при падении, сама того не заметив.
— Я же извинилась! — громко и достаточно резко говорю я, под звук столовых приборов, черкающих по тарелкам.
— А я не принял твои извинения, — с издевательством отвечает он и хмыкает.
Мне не нужна драка, дело не в том, что я боюсь, хотя небольшой страх все же есть, а в том, что это не то место и не то время, когда я готова выстоять свое имя. Вот только мой рот не может уйти без боя, произнеся с сарказмом:
— Подражаешь Сэйдану? — Я имею в видут тот случай, когда упомянутый парень ударил меня у входа.
Лицо передо мной стоящего меняется. Кажется, ему совсем не пришлось по вкусу то, что я сказала. Страх подбирается к легким, когда заключенный медленно подходит ко мне. Он совсем не высокий, возможно, всего на пару сантиметров выше меня, что позволяет мне не чувствовать себя мышкой, загнанной в угол злобным котом.
Когда руки парня хватают меня за воротник комбинезона и тянуть вверх, мне приходится встать на носки. На шею давит ткань так сильно, что чувствую укол боли. Не позволяя себе вздрогнуть или хоть чуть-чуть скривиться, бесстрастно смотрю на парня, пока он испепеляет меня своими темно-карими глазами, настолько темными, что впору путать с черными.
— Не смей упоминать при мне эту дрянь, — цедит он сквозь зубы.
Я не рискую выводить его сильнее, потому что, опять же, у меня нет желания принимать его кулаки и заводить новые синяки. Я пришла сюда не для этого, все приходят в столовую не для этого.