— Что на этот раз? — спрашивает Аден, лениво смотря на меня и распластавшись на второй половине кровати. Бросив на него беглый взгляд, отворачиваюсь. — Я поднимаю тебя с пола уже второй раз. В чем дело, Адэна? Решила истощать себя по полной?
— Почему тебя беспокоит это? — грубо задаю встречный вопрос, попутно копаясь в памяти и пытаясь вспомнить, в какой момент и из-за чего упала в обморок. Но вдруг... вдруг я понимаю, что последнее, что помню, это моя встреча с Драгоном в полночь. — Аден, — с волнением произношу я, хватая его за запястье и впиваясь ногтями в кожу.
— Что случилось? — интересуется он, но без какого-либо беспокойства.
— У меня ощущение... ощущение, словно я что-то забыла. Я помню встречу с Драгоном ночью, а потом какие-то размытые куски после.
Взяв двумя пальцами меня за подбородок, он поворачивается мое лицо к себе и хмуро вглядывается. Через несколько секунд черты его лица разглаживаются, и он отпускает меня, уставившись на одеяло.
— Видимо, ты не плохо приложилась головой об пол, что вызвало легкую частичную амнезию. Память вскоре вернется, постарайся не беспокоиться об этом. Кто знает, быть может, то, что ты забыла, даже к лучшему, — говорит парень, так и не подняв своего взгляда. Я хочу спросить, что он знает из того, чего я не помню, но молчу. Возможно, он прав, и мне лучше не помнить, пока память сама не даст о себе знать.
— Спасибо, — вместо вопросов говорю я. — Большое спасибо. Ты не обязан был тащить меня, но притащил. Ты рядом уже второй обморок. Но можно ли спросить: почему?
Боковым зрением я вижу, как Аден пожимает плечами:
— Переступить через лежащее тело... Я никогда не любил свою мать, но всегда прислушивался к ней. Она говорила правильные вещи, а я хотел быть правильным. Она говорила, что иногда наступают моменты, когда приходится помогать врагу или действовать с ним заодно. Ты не мой враг, но я понял эту фразу по-своему. Иногда наступает время, когда приходится помогать тому, на кого тебе абсолютно плевать. Если я увижу убийцу, который лежит без сознания перед моими ногами, думаешь, я ему не помогу?
— Убийцы не заслуживают помощи, — хриплю я.
— Тогда и ты тоже ее не заслуживаешь?
Повернув голову, я смотрю на него. Мне хочется сказать ему, что я убийца по несправедливости, но вовремя затыкаюсь, поняв до конца, что он имеет в виду. Убийцам нет оправдания, даже тем, кто стал им не по собственной воле, но не все убийцы монстры, не все убийцы не заслуживают хорошее.
Кажется, мы смотрим друг другу в глаза больше трех столетий, пока Аден вдруг не вздыхает прерывисто, говоря:
— Тебе надо перекусить, — и тянется через меня к столу, с которого берет не замеченное мною ранее красное наливное яблоко. Живот ободряюще журчит.
Рука парня облокачивается на постель рядом с моей, а его лицо настолько близко, что становится неловко. Я опускаю взгляд, беря яблоко из его рук, и откусываю кусочек. Мякоть чуть ли не тает во рту, сок охлаждает горло, а Аден по-прежнему сидит очень близко, и его большой палец прикасается к моей руке. Я будто прикоснулась к оголенному проводу, ей-богу.
— Может, ты подвинешься? — прошу, когда становится совсем невыносимо. Он хмыкает, не выполняя мою просьбу. Я не собираюсь упрашивать его освободить мое личное пространство или показывать, насколько сковывает его взгляд невидимыми цепями. Я продолжаю есть, по чуть-чуть, не набрасываясь с жадностью, как наверняка сделала бы это, находясь в одиночестве.
Съев яблоко, бросаю огрызок в мусорку и, выровнявшись, только собираюсь облизать губы, на которых остался сок, но не успеваю сделать это, потому что Аден резко наклоняется, и его язык проходит по моим губам. В этом момент меня бросает и в дрожь, и в пот сразу, я выпадаю из реальности. Никакого поцелуя за этим не следует, он отстраняется так же резко, как наклонился. Находясь в шоке, прикасаюсь пальцами к губам, а затем облизываю рот.
— Что это было?! — наконец-то прихожу в себя, вперив взгляд в парня.
Отстранившись на свою половину, он говорит:
— Сладко. Так и знал, что выбрал самое лучшее яблоко, — а потом блаженно прикрывает глаза и хмыкает.
Ощущение, как будто я сгорю сейчас от смущения. На губах чувствуется некое тепло, и я облизываю их еще раз.
— Больше так не делай, — бурчу, слезая с кровати и направляясь к выходу.
— Куда ты собралась?
— Сколько сейчас времени, и где Гида?