Коридоры полупустые, многие собрались в холле. Мы просидели с Аденом у бассейна до самого рассвета, я проснулась на его коленях (глубоко за завтрак) , хотя отчетливо помню, что облокачивалась на плечо. После пробуждений никаких разговоров не следовало, я сразу ушла, и на этот раз он не остановил меня ни простым словом, ни еще одним криком в след.
Оказавшись в комнате, я торможу, как рыба глотая воздух ртом. Перед моими ногами рассыпался ряд мелких осколков зеркала. На самом большом я вижу надпись не на нашем языке. Мне она непонятна, я не знаю этого языка, но кажется, простой черный цвет маркера передает все чувства человека, который писал ее.
I hate you.
Как это читается? На мысль приходит Аден. Может, он знает? Но я не рискну спуститься к нему вновь, мне нужно побыть вдали от этого парня насколько это возможно. Вместо того, чтобы предаться панике, я, глотая страх, не показываю его снаружи и собираю каждый осколок, одним из которых случайно режу палец. Кому вздумалось сделать это, и как он пробрался, ведь клетка всегда замкнута? Мороз по коже от осознания того, что находясь в тюрьме, ты ни в одном углу не будешь в безопасности. Внезапно в голову врезается еще одно воспоминание, да так сильно, что мне кажется, я ощущаю физическую боль. Лицо, представшее передо мной, сначала очень мутное, но постепенно черты лица становятся чётче, и вскоре я вижу парня в форме охранника и понимаю, что мне нужно увидеть его еще раз. Возможно, он знает ответ на вопрос, который меня интересует. Кто смог пробраться в мою койку, и как?
Поднявшись, я в два шага преодолеваю расстояние до кровати и скидываю подушку на пол. Увидев письмо, расслабленно выдыхаю. Оно больше не в безопасности, теперь мне придется носить его с собой. Я прижимаю лист к груди, словно обнимаю маму, и чуть качаюсь из стороны в сторону. Сложив его в четыре четверти, кладу в карман и выхожу из камеры. Теперь мне нужен охранник из воспоминания. Он ведь существует, верно? То есть, это не могло быть воспоминанием из сна или моего больного воображения?
Зевнув в ладонь, поворачиваю за угол и сталкиваюсь с двумя фигурами, одной женской и одной мужской.
— Драгон! — восклицаю я, встретившись со взглядом парня. Вдруг внутри всплывает чувство вины, которое непонятно почему испытываю. Я ничего не сделала за нашу последнюю встречу, кроме как грохнулась в обморок. И в прошлые встречи тоже ничего не сделала. Может, я натворила что-то как раз в тот отрезок, который вылетел из моей головы?
Рядом с Драгоном стоит его сестрица Йери. Она обводит меня взглядом полным отвращения и презрения, я закатываю на это глаза и поворачиваюсь к ее брату. Сама Йери мне ни капельки не интересна.
— Привет! — с некой радостью произносит Драгон, быстро проведя рукой по моему плечу. — Как ты себя чувствуешь? У меня не было возможности поговорить с тобой, после того как ты пришла в себя. Надеюсь, все хорошо? Я волновался.
Прежде мне не доводилось ощущать подобное, но сейчас чувство слишком сильно. Драгон кажется пластмассовым, неискренним и... взволнованным. Я пристально смотрю ему в глаза, все так же нахмуренная, а он выдерживает мой взгляд, продолжая слегка улыбаться.
Заставляю себя расслабиться и ответить:
— Все хорошо. Куда направляетесь?
— В библиотеку, — говорит Йери.
— О, зачем?
— Книга по животноводству. Нужна статья о том, как правильно резать головы курицам.
Драгон бросает на сестру долгий тяжелый взгляд, и, когда она наконец замечает его, ее лицо меняется, взгляд становится виноватым и Йери спешит опустить голову. Она боится своего брата, это видно невооруженным взглядом, но и избавиться от своей натуры, своего дрянного характера тоже не может. Мне ее жаль и не жаль одновременно. Я не заслужила ее ненависти. Я не заслужила ничьей ненависти здесь. Мы все в одной лодке, здесь нет тех, кто лучше меня. Здесь нет тех, кого я хуже.
— Встретимся как-нибудь? Быть может, сегодня ночью, в наше обычное время? — спрашивает меня Драгон.
Я смотрю сначала на Йери, потом на него и в итоге киваю:
— Жди меня как обычно, и если я опять не приду через десять минут, значит, меня вырубило.
Он хмыкает и тоже кивает, а потом скрывается за углом с сестрой. Я все еще стою на месте, снова нахмуренная. Здесь что-то не так, но не могу понять что. Меня тревожит это. Тревожит, что я не могу разобраться в самой себе. Что не так? Что, блин, не так? Что не так, черт возьми? Я впиваюсь руками в волосы и заставляю себя все вспомнить. Но ничего не происходит. Говорят, что от собственных воспоминаний не убежишь, но, по-моему, мне это удалось.