Мне нужно всерьез позаботиться о своей безопасности, если я не хочу оказаться на месте зеркала, исписанная гадкими словами своей же кровью. Я не хочу быть убитой. Я мечтаю и думаю о жизни после тюрьмы, хоть чаще не вижу ее нормальной, поэтому моя кончина не должна произойти в этом пропитанном гарью и кровью месте. Помни, Адэна, что это не то место, где можно раскисать. Это то место, где необходимо бороться. Я сама страж, охранник, телохранитель своей жизни, и не позволю себя обидеть ни мертвым, ни живым.
Моя клетка открыта, оттуда исходит мягкий свет. Нахмурившись, я перехожу на легкий бег, ожидая увидеть лицо обидчика, но вместо него вижу лицо охранника.
— Я поменял замок и лампочку, — говорит и протягивает мне маленький ключик.
— Спасибо, — тихо отвечаю я.
— Не за что. — Он обходит меня, чтобы уйти, но затем я слышу, как парень зовет меня, и оборачиваюсь. — Почему ты убила его, зная, что тебя ждет? Почему не позволила себе пережить это, остаться на свободе?
— Почему тебе интересно это? — не понимаю я, крепче сжимая ключ.
— Ты первая, кто сидит за убийство насильника. До тебя этот мужичок изнасиловал шесть девушек и одного пацаненка.
На миг к моему горлу подскакивает клубок тошноты от последних сказанных охранником слов.
— Это было... — начинаю я, но запинаюсь. — Это было сделано по инерции, понимаешь? Я сделала это, не обдумав варианты. Первой моей мыслью было защититься. И если тебе интересно это, то я больше не жалею о том, что сделала. Уж лучше я отсижу срок, чем останусь грязной и помеченной на всю оставшуюся жизнь.
— Ты в любом случае уже стала позором для народа. — Его слова бьют очень больно, но я всеми силами стараюсь не показывать это. Никто не увидит моей слабости. Больше не увидит.
— Спасибо, что напомнил, — жестко отвечаю я, смотря ему в глаза, и отворачиваюсь, давая этим жестом понять, что больше не желаю говорить с ним. - Спасибо, конечно, за замок, но напоминать о том, кем я стала, не стоит. Я не стала позором, я всего лишь жертва несправедливости.
Я слышу звук его удаляющихся шагов, живот бурчит от недавно съеденного ужина, и я прикладываю к нему ладонь. Возникает желание засунуть два пальца себе в рот и выпустить все наружу. Меня тошнит от всего, о чем бы я ни подумала. Это отвратительно. Все это отвратительно.
Чтобы избавиться от наваждения, трушу головой и подхожу к раковине, только заметив новое зеркало. Почему охранник ничего не сказал об этом? Зеркало такое чистое, что я вижу каждый изъян на своей коже. Мне нужно подготовиться к встрече с Драгоном.
Неожиданно в голову врезается боль, заставившая меня схватиться двумя руками за раковину, чтобы не упасть на колени. Ноги подгибаются, глаза крепко зажмурены, в висках стучит так, будто сейчас все взорвется, из приоткрытого рта вылетает тяжелое хриплое дыхание. В мыслях пролетают картинки с кучей крови, с тем, как кто-то куда-то тащит меня, и все резко исчезает. Все еще тяжело дыша, выравниваюсь на нетвердых ногах и опираюсь ладонью на зеркало, забив на то, что оставлю пятна от пальцев, которые так терпеть не может мама.
Мне нужно отойти, прийти в себя. Это было слишком резко, неожиданно, болезненно. Если память будет возвращаться вот так, мне нужно быть готовой. Это похоже на то, будто твое тело вышвыривает твою же душу, будто ты резко исчезаешь, появляясь в другое время, в прошлом.
Включив воду, плескаю ее в лицо так сильно и яростно, что она течет по прядям волос и по шее, прячась под топиком. В какой-то момент я плюю на то, что у меня встреча, и просто засовываю голову под кран. Ледяная вода приводит меня в чувства. Кажется, освежившись, я готова встретиться лицом к лицо с чем угодно.
Выходя из клетки, даже не удосужилась вытереть себя. Я мокрая, словно псина, но мне нравится это ощущение, когда волосы тяжелые от воды, когда капли высыхают на лице естественным образом. Тюрьма уже почти опустела, многим не попадусь на глаза, а даже если и попадусь, мне будет абсолютно плевать, что они подумают, что подумает и Драгон, увидев меня.
Каждый шаг дается с неимоверной силой, я не устала, но ощущение, будто перепахала все поле, на котором стоит это неуклюжее злобное здание. В руках какая-то необъяснимая боль, словно я подтягивалась раз сто без передышек, хочется распластаться прямо в этом коридоре и заснуть крепким сладким, как мед, сном. Но я продолжаю идти.